Любовь и магия в деревне27 февраля 2015

 

Текст Екатерины Макбендер

Фото Кристины Хоменко и В17

 

Полумрак, неразборчивый гул голосов, в клубах дыма появляются силуэты: главные действующие лица, тени из прошлого – так начинается «Олеся. Забытая история любви», дебютный спектакль Ивана Урывского в театре «Золотые ворота».

На сей раз в штабе молодой режиссуры обратились к тексту Александра Куприна, повести о трагической любовной связи городского барина Ивана и юной ведьмы Олеси. В глухой деревне Ивана Тимофеевича одолевает скука и он решает познакомиться с известной в этих краях колдуньей Мануйлихой. Между ним и внучкой старухи завязываются романтические отношения, Иван хочет жениться на ней и увезти в город, но на пути встанет инаковость девушки и жестокость общественности – Олеся исчезнет навсегда, оставив на память лишь нитку алых бус.

Воспоминания перемежаются здесь с комментариями рассказчика – слуги Ярмолы. Действие разыгрывается в доме барина и в хате старой ведьмы, это два разных мира, бытовой и сверхьестественный. Подчеркивает их различие грамотное использование света: у барина он яркий, у Мануйлихи – почти отсутствует (лица и предметы слабо освещены лампадами и свечами). Черный задник, пустая сцена, декораций практически нет, не считая лавку, столик и парочку одеял. Сцена маленькая, но глубокая, что позволяет создать многоуровневость, расположив актеров в несколько рядов: одни существуют в реальном времени, другие возникают у них за спиной как элемент видения, сна. Несмотря на мрачный мистицизм, есть в этой постановке и некоторое фиглярство, в основном в повествовательной манере слуги. Ярмола (Дмитрий Олейник) – народный характер, приземленный свидетель этой истории, колоритная деревенщина в овечьей шапке. А вот шароварщины в изображении Волынского Полесья никакой нет, лишь несколько фольклорных элементов - песни и вышиванка, в которую одета Олеся.

Отношение Олеси к Ивану изначально пропитано фатализмом и безысходностью, об этом свидетельствует одна из первых совместных сцен – она сидит расставив ноги, моет голову над ведром, очень естественно, непринужденно, он с интересом за ней наблюдает. Это было бы эротично, если бы не угнетающий антураж – полутьма, когда Олеся опускает волосы в ведро Мануйлиха запевает народную, когда поднимает и вокруг разлетаются брызги – замолкает, а Олеся мрачно предрекает барину скорую любовь «трефовой дамы», несчастья и одинокую жизнь.

Ирина Ткаченко очень подходит на роль Олеси, темные волосы, бледная кожа, горящие глаза, красивая и пластичная, есть в ней что-то от виевской ведьмы, только вот голос совершенно не передает эмоционального состояния героини, реплики звучат монотонно и сухо, что вступает в диссонанс с ее внешней выразительностью. Следует отметить игру Светланы Косолаповой (Мануйлиха) – отстраненная, будто немного не в себе, она играет с интонацией, переходя от писклявого фальцета к низкому, грудному голосу, а нестандартная внешность только помогает ей в воплощении образа.

За счет работы со светом и искусственным дымом, режиссеру удается создать некое ирреальное пространство, мистическую атмосферу, в которую зритель невольно погружается, не анализируя, а включаясь эмоционально. Финальная сцена решена немного иначе, чем в повести: здесь Иван застает избитую крестьянами Олесю в хате, у нее завязаны глаза, он аккуратно разматывает белую ткань, завязывая их и себе. Они уже ничего общего не имеют с привычным, бытовым миром, оба для него потеряны.

«…Забытая история любви» – гротескный, символичный спектакль-впечатление, нет как таковой установки, очевидной морали, которую должно из этой истории вынести. В итоге получается ни к чему не обязывающий, но визуально красивый выброс из реальности, длинною в 80 минут.


Другие статьи из этого раздела
  • Печальная сказка для богатых. Или печальная сказка о богатых…

    Одного из самых популярных режиссеров Европы, художественного руководителя берлинского театра «Шаубюне», казалось невозможным зазвать ставить в Москву. Во всех интервью Остермайер отвечал, что русского не знает, а ставить в таком случае не считает возможным. Вместо этого он привозил в Россию свои лучшие спектакли: «Нору» Ибсена, «Женитьбу Марии Браун» и нашумевшего в Европе «Гамлета».
  • Ромео Кастеллуччи и Лицо Бога

    Последняя работа гениального итальянского режиссера Ромео Кастеллуччи, показанная на Венецианской биеннале, была встречена критикой неоднозначно. Самое расхожее обвинение, брошенное режиссеру,  — слишком просто. Очевидно, мир театральной критики привык к тому, что Кастеллуччи создает сложные масштабные спектакли, снабженные развернутыми визуальными метафорами.
  • Парад румунського театру: Національний театральний фестиваль в Бухаресті

    Кістяк театрального фестивалю в Бухаресті — найголовнішої театральної події року в країні — складався із набору вистав за класикою, поруч із якими виборювала собі місце молода румунська альтернатива. Окрім насиченої театральної програми, фестиваль мав також теоретичну частину, де можна було послухати лекції відомого американського режисера та теоретика театру Річарда Шехнера, відвідати презентації книжкових новинок на театральну тематику за останній рік, а також переглянути документальні фільми про Гротовського, Сару Кейн та інших театральних метрів
  • «Эдип»: печальная стая

    Работать с таким материалом, как древнегреческая трагедия, чрезвычайно сложно в современных условиях: пафос высокой трагедии напоминает о былом величии греческого театра, но имеет мало общего со зрителем двадцать первого века, диссонируя с ним, и оставляя его по большому счету равнодушным. Владу Троицкому удалось сделать из практически неодушевленного для современности материала шепчущую драму живой боли
  • Неистовая нежность Медеи

    Еще романтики в ХVIII веке в жабо да с пышными манжетами считали, что искусственность это не просто хорошо, а только так может быть красиво. Вот этот постулат, подхваченный позже Оскаром Уайльдом, и продемонстрировала 25 октября в театре «Сузір’я» изысканная и искусственная Лариса Парис в роле зловещей Медеи, создав ее совсем Инной. Тихо шепчущей, подлой и любящей с картинными жестами, нарочитыми движениями, инопланетной.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?