Любовь и магия в деревне27 февраля 2015

 

Текст Екатерины Макбендер

Фото Кристины Хоменко и В17

 

Полумрак, неразборчивый гул голосов, в клубах дыма появляются силуэты: главные действующие лица, тени из прошлого – так начинается «Олеся. Забытая история любви», дебютный спектакль Ивана Урывского в театре «Золотые ворота».

На сей раз в штабе молодой режиссуры обратились к тексту Александра Куприна, повести о трагической любовной связи городского барина Ивана и юной ведьмы Олеси. В глухой деревне Ивана Тимофеевича одолевает скука и он решает познакомиться с известной в этих краях колдуньей Мануйлихой. Между ним и внучкой старухи завязываются романтические отношения, Иван хочет жениться на ней и увезти в город, но на пути встанет инаковость девушки и жестокость общественности – Олеся исчезнет навсегда, оставив на память лишь нитку алых бус.

Воспоминания перемежаются здесь с комментариями рассказчика – слуги Ярмолы. Действие разыгрывается в доме барина и в хате старой ведьмы, это два разных мира, бытовой и сверхьестественный. Подчеркивает их различие грамотное использование света: у барина он яркий, у Мануйлихи – почти отсутствует (лица и предметы слабо освещены лампадами и свечами). Черный задник, пустая сцена, декораций практически нет, не считая лавку, столик и парочку одеял. Сцена маленькая, но глубокая, что позволяет создать многоуровневость, расположив актеров в несколько рядов: одни существуют в реальном времени, другие возникают у них за спиной как элемент видения, сна. Несмотря на мрачный мистицизм, есть в этой постановке и некоторое фиглярство, в основном в повествовательной манере слуги. Ярмола (Дмитрий Олейник) – народный характер, приземленный свидетель этой истории, колоритная деревенщина в овечьей шапке. А вот шароварщины в изображении Волынского Полесья никакой нет, лишь несколько фольклорных элементов - песни и вышиванка, в которую одета Олеся.

Отношение Олеси к Ивану изначально пропитано фатализмом и безысходностью, об этом свидетельствует одна из первых совместных сцен – она сидит расставив ноги, моет голову над ведром, очень естественно, непринужденно, он с интересом за ней наблюдает. Это было бы эротично, если бы не угнетающий антураж – полутьма, когда Олеся опускает волосы в ведро Мануйлиха запевает народную, когда поднимает и вокруг разлетаются брызги – замолкает, а Олеся мрачно предрекает барину скорую любовь «трефовой дамы», несчастья и одинокую жизнь.

Ирина Ткаченко очень подходит на роль Олеси, темные волосы, бледная кожа, горящие глаза, красивая и пластичная, есть в ней что-то от виевской ведьмы, только вот голос совершенно не передает эмоционального состояния героини, реплики звучат монотонно и сухо, что вступает в диссонанс с ее внешней выразительностью. Следует отметить игру Светланы Косолаповой (Мануйлиха) – отстраненная, будто немного не в себе, она играет с интонацией, переходя от писклявого фальцета к низкому, грудному голосу, а нестандартная внешность только помогает ей в воплощении образа.

За счет работы со светом и искусственным дымом, режиссеру удается создать некое ирреальное пространство, мистическую атмосферу, в которую зритель невольно погружается, не анализируя, а включаясь эмоционально. Финальная сцена решена немного иначе, чем в повести: здесь Иван застает избитую крестьянами Олесю в хате, у нее завязаны глаза, он аккуратно разматывает белую ткань, завязывая их и себе. Они уже ничего общего не имеют с привычным, бытовым миром, оба для него потеряны.

«…Забытая история любви» – гротескный, символичный спектакль-впечатление, нет как таковой установки, очевидной морали, которую должно из этой истории вынести. В итоге получается ни к чему не обязывающий, но визуально красивый выброс из реальности, длинною в 80 минут.


Другие статьи из этого раздела
  • «Сволочи»

    Постановка «Сволочи» ─ самостоятельный проект на территории театра Марионеток режиссера Театра на Левом берегу Андрея Билоуса и замечательных его артистов Алексея Тритенко и Ирины Калашниковой. Пьеса современного польского автора Вилквиста Ингмара «Ночь Гельвера» перевоплотилась в емкое, жесткое театральное повествование «Сволочи» (так называют в пьесе людей с умственными отклонениями). Место действия ─ Германия, период Третьего Рейха. На сцене — обветшалая, бедная немецкая квартира и два ее обитателя: неполноценный, больной сын и его приемная мать.
  • Не любовь не людей

    Пьесу «Любовь людей» белорусского автора Дмитрия Богославского, заслужившую всевозможные похвалы на драматических фестивалях, в ближайшее время можно будет увидеть только на сцене Московского академического театра им. Маяковского. Но киевляне имели возможность прослушать ее 10 апреля в букарне «Бабуин» в исполнении актёров Театра драмы и комедии на Левом берегу Днепра и выпускников театрального института им. Карпенко-Карого. Читка состоялась в рамках проекта фестиваля «Неделя актуальной пьесы» и букарни «Бабуина — Актуальный вторник»
  • Коли вони всі повернуться

    В Києві поставили п'єсу Наталки Ворожбит «Саша, винеси сміття». І не про війну
  • …Или все что угодно после просмотра «Марат/Сад» в театре Русской драмы им. Леси Украинки

    Времена жуткие: в воздухе пахло кровью и порохом, на баррикадах гавроши рвали грудь свободе Делакруа и мочились на отрубленные головы аристократов и королей. Марат — одно из главных действующих лиц революции, перед смертью, изводя себя мыслями о революции, он томился в ванной, спасаясь от экзем. Эти соблазнительные картины имеют к рецензии весьма отдаленное отношение, но мне всегда хотелось литературно помечтать на тему «революция и я»: подглядеть за бесчинством черни на улицах дымящегося Парижа, где одновременно в одну эпоху собрались все волнительные персонажи: Шарлотта Корде, Бонапарт, Маркиз де Сад, Мария Антуанетта и Марат.
  • Как играли Чонкина В театре на Левом берегу Днепра

    Октябрьской премьеры «Играем Чонкина» в театре на Левом берегу Днепра ждали. Во-первых, на режиссерском нашем скудо-бедном поле вырисовались новые игроки: актеры с режиссерскими амбициями — Александр Кобзарь и Андрей Саминин, которые в своего «первенца» вложили все свои чаяния. Во-вторых, выбранный материал — вдруг «Иван Чонкин» Владимира Войновича — произведение, мягко говоря, неоднозначное. Узнаваемость автора и его «Чонкина» имеет ярко выраженный возрастной ценз: люди младше тридцати стыдливо переспрашивают, мол «не слышали, не знаем», а тем, кому за тридцать — растягиваются в неопределенных улыбках, мол, знают что-то свое.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?