«Анна Каренина»: опиумная страсть11 марта 2012

Анна Ставиченко

В Национальной опере Украины 20–21 февраля прошла украинская премьера «Анны Карениной» знаменитого Бориса Эйфмана

Эйфмановская «Анна Каренина» открыла зрителю темную бездну обреченной женской души и хаос настоящей, сокрушающей страсти. Умышленно отказавшись от побочных линий, режиссёр аккумулировал все драматическое напряжение романа в треугольнике: Каренина — Вронский — Каренин.

Многочисленные сложнейшие поддержки и па — вот язык этой драмы, на котором все сказано — без слов. Текст и, что ещё важнее, подтекст романа Толстого чутко выражены пластикой тела. Точность и гармония балетных движений, и ни единого психологически фальшивого жеста. Разумеется, этого не достичь без хореографического мастерства, лёгкости балетной техники и актёрского таланта, присущих труппе Эйфмана.

В трактовке режиссера образ Каренина (Олег Марков) олицетворяет трагедию человека, чья жизнь разбивается стихией чужих страстей. Анна (Мария Абашова) — жена, мать, женщина — смертельно запуталась в сетях сексуальной зависимости. Ее сознание воспалено, лишено равновесия и угнетено опиумом. Центральная сцена наркотических видений Анны исполнена безысходности. Обнажённая (в телесном трико) героиня медленно проползает под столиком, на котором стоит сосуд с морфием. А рядом появляется её двойник… и ещё один… и еще один. Нагие двойники-призраки кружат ее в вихре галлюцинаций, а она безвольно отдается им, не имея внутренних сил сопротивляться. Здесь эротизм — синоним фатальной подневольности, а нагота — оголенность надломленной психики. Появление Вронского на миг успокаивает Анну: он нежно берёт её на руки, защищая от нее самой. Пока еще он — единственная ее связь с ускользающим миром…

Вронский в исполнении Сергея Волобуева, возможно, менее яркий, нежели его партнеры, но именно таким он и должен быть. Он — просто мужчина — химический элемент, проявивший темное начало — просто женщины.

Самоубийство Анны — неизбежно… В момент падения с перрона зал ослепляет ряд направленных прямо на него прожекторов. Вспышка заканчивает мучительный путь женщины, которая не смогла справиться с тьмой, у которой была только одна возможность вернуть себе божественный свет — уйти навсегда.


Другие статьи из этого раздела
  • Чистилище: постсоветская версия

    «Торчалов» продолжает ряд спектаклей Станислава Моисеева, в которых он норовит прикоснуться к миру инфернальному, потустороннему, заглянуть и проверить, как это — жизнь после смерти. Раньше любое произведение в Моисеевских руках превращалось в гротескную черную комедию, и, вроде бы, живой мир начинали населять персонажи насквозь прогнившие, мертвые. Мир мертвых в «Торчалове» настолько обыден, что даже не интересен. Актеры форсируют голос, перебрасываются репликами, словно мячиками, стараясь побыстрее отфутболить их к зрителю, и никакого взаимодействия и ансамблевости игры на сцене не наблюдается.
  • Фінська сага: сонце не зійде ніколи

    В Театрі на Подолі, на малій сцені, Андрієвський узвіз 20, фіни поставили фінів. Тобто фінський режисер Йоель Лехтонен поставив фінського драматурга Крістіана Смедса. Інтимний зворушливий спектакль «Дедалі темніший будинок», тьмяний і загадковий, наводнений привидами, спогадами, почуттями вини, химерами і капризами старості. Вистава сповнена побутового трагізму піднятого до поетичного сприйняття. І хоч сюжетно Смедс заклав містичні заплутані історії старого дому, незрозумілі підміни батька на сина і навпаки, в дусі опіумного По, але крізь це все проступає палімпсестами просте цілісне життя. Життя як окремий світ, світ де вже не люди, а лише тіні розмахують руками на скелях в променях сонця, що вже зайшло
  • Поэтическая Санта-Барбара в Молодом театре

    Андрей Билоус поставил «Жару» по повестям Ивана Бунина
  • Выдался июль

    «Июль» как литературный текст, коим он все-таки не является (потому что написан для сцены), ни о чем новом не говорит, Сорокин может таких вот героев дедушек-маньяков, матерных людоедов, из замшелой глубинки пачками сочинять. Если «Июль» воспринимать буквально, то это не самая удачная помесь Достоевского с Ганнибалом Лектором. Но вначале текста есть пометка: предназначен исключительно для женского исполнения. Это важно
  • Бояриня московська

    «Український театр» доводить актуальність п’єси Лесі Українки

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?