«Венецианский купец» или «Сатисфакция»?.. 07 февраля 2011

Текст Марыси Никитюк

Фото Евгения Рахно

Название «Венецианский купец» показалось Станиславу Моисееву не вполне подходящим для его уже давно ожидаемой премьеры в Молодом театре по одноименному шекспировскому тексту. Так родилась «Сатисфакция»: прозрачно и даже несколько прозаично, поскольку все действительно получат то, что хотели: зритель — свою долю не самой плохой комедии с любовными перипетиями, актеры — аплодирующую публику, режиссер — кассовый спектакль. Получилось, в общем, хорошо, смешно, в стиле Молодого театра, — несколько наиграно, но и не без вкуса.

«Венецианский купец» — нетипичная пьеса для украинской сцены, работа Станислава Моисеева с этим текстом едва ли не первая. Именно потому, что зритель ее не знает, самый простой путь заключался в том, чтобы поставить ее фабульно, то есть воплотить сюжет — и довольно. Им и пошел режиссер: подсократив пьесу, он выстроил ее витиеватый событийный ряд, не заботясь, ни о смыслах, ни о режиссерском прочтении. Но! В самой пьесе слишком широк диапазон поставленных конфликтов и проблем. Это конфликт еврея и скряги Шейлока, противопоставляемый веселому расточительному миру развлекающихся венецианцев. Это проблема детей и родителей: Джессика, дочь Шейлока, обкрадывает и бросает отца, сбегая с Лоренцо. Не последнее место занимают любовные конфликты: Бассанио-Порция, Грациано-Нерисса, Джессика-Лоренцо. Звучит также вопрос нежной жертвенной дружбы Антонио и Бассанио. Однако при этом «ассортименте» направлений ни одно из них в пьесе не сконцентрировано настолько, чтобы стать доминирующим. Драматург оставлял за режиссером право выбрать нужный акцент, Станислав Моисеев, в сущности, проигнорировал этот призыв к свободе. И спектакль, который по всем меркам должен был стать очередным хитом Молодого театра, таковым не стал, потому что в нем есть над чем посмеяться, но не над чем подумать.

Шейлок Алексей Вертинский Шейлок Алексей Вертинский

Актерская работа была проделана на достаточно высоком уровне. Несмотря на то, что такие профессиональные актеры как Станислав Боклан и Алексей Вертинский выглядели среди молодежи, как воспитатели в детском саду, играли они при этом безупречно. Из молодых актеров стоит выделить Марка Доробота в роли повесы Грациано, друга Бассанио и Антонио. Доробот — сильный актер, это стало очевидно еще «В пылающей тьме», спектакле, каким его курс заявил о себе в стенах Молодого театра, премьера «Сатисфакции» подтвердила его бесспорный талант.

Кирил Бин в роли Ланчелота Гоббо Кирил Бин в роли Ланчелота Гоббо

Антонио — персонаж неяркий и неясный, но Станиславу Боклану удается вселить в него жизнь. Мелкие штрихи характера, короткие фразы, глубокий печальный голос. Некое даже пренебрежение к создаваемому образу и всему, что его на сцене окружает, позволяет персонажу Антонио не потеряться в обилии героев и ситуаций. Хотя в нем сквозит и некое отвращение, неприятие роли самим актером, видимо Боклану не по душе ни спектакль, ни его крохотная роль.

Бесспорные актерские удачи принадлежат Алексею Вертинскому. Он «ткал» своего Шейлока из мелочей, из жестов, взглядов, из интонаций. Его ростовщик — льстивый и ненавидящий, заискивающий и яростный. Он — и мерзкая, злобная тварь, и жертва, имеющая все основания жаждать мести. И фанатик, и любящий и страдающий отец. Когда его лишают имущества в финале постановки, его, фактически, лишают жизни. Режиссер, выводя воссоединенные влюбленные пары на авансцену, в глубину сцены помещает Шейлока, который в ванной кончает жизнь самоубийством. Это, пожалуй, лучшее режиссерское решение в спектакле.

Смерть Шейлока Смерть Шейлока

Алексей Вертинский — самый яркий представитель этого крыла театральной школы — экзальтированный и с безукоризненным чувством сцены. Так пытается сейчас играть и новое поколение Молодого театра — актеры двух курсов Моисеева. Однако, несмотря на азарт молодежи, молчаливую грозную увесистость Станислава Боклана, едкую фееричность Алексея Вертинского, спектакль получился хоть и милый, но решительно ни о чем.


Другие статьи из этого раздела
  • Фінська сага: сонце не зійде ніколи

    В Театрі на Подолі, на малій сцені, Андрієвський узвіз 20, фіни поставили фінів. Тобто фінський режисер Йоель Лехтонен поставив фінського драматурга Крістіана Смедса. Інтимний зворушливий спектакль «Дедалі темніший будинок», тьмяний і загадковий, наводнений привидами, спогадами, почуттями вини, химерами і капризами старості. Вистава сповнена побутового трагізму піднятого до поетичного сприйняття. І хоч сюжетно Смедс заклав містичні заплутані історії старого дому, незрозумілі підміни батька на сина і навпаки, в дусі опіумного По, але крізь це все проступає палімпсестами просте цілісне життя. Життя як окремий світ, світ де вже не люди, а лише тіні розмахують руками на скелях в променях сонця, що вже зайшло
  • Іранське ритуальне дійство тазіе

    Тазіе ─ це суто перська театрально-ритуальна традиція, яка попри всі заборони та численні трансформації дійшла до наших часів. У доісламський період (до сьомого століття нашої ери) в Ірані були поширені видовища іншого типу, пов’язані із траурними церемоніями і вшануванням іранських міфологічних героїв: Сіявуша, Шервіна, Іраджа, Заріра. Коли араби захопили Персію, традиційні видовища було заборонено, оскільки cамі араби не мали театру і, мабуть, мало розуміли його суть. Натомість вони принесли іслам, і персам довелося трансформувати історію про Сіявуша у ісламську релігійну оповідь. Так, виникає тазіе, що в перекладі із арабської означає «співчуття», «жалоба». Тазіе, зазвичай, має один стандартний сюжет про загибель імама Хусейна, який залежно від регіону, де він грається, доповнюється чи видозмінюється
  • Кто здесь маньяк?

    В пьесе немецкоязычного автора Лукаса Берфуса «Сексуальные неврозы наших родителей» остро поставлен вопрос двойной морали общества. Это и странный, и магнетический текст о девочке Доре, болезнь которой подавляли таблетками, а потом прекратили и удивились тому, как быстро она схватывает на лету пороки современного мира.
  • Медея. Миф о пустом пространстве

    В Киеве показали буто-оперу на «Олимпийском» стадионе при закате солнца
  • Жива Нігерія

    «В проекті „Бізнес ангели Лагосу“ ми зробили десять маленьких сцен, розташованих у різних місцях (на подвір’ї, у глядацькому залі, в барі, у технічних приміщеннях, на балконі),  — розповідає Даніель Ветцель, один із трьох учасників театральної групи „Ріміні Протокол“. — Відтак, 10 різних вистав відбуваються одночасно.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?