«Зверь и добродетель» в Молодом театре: неитальянская комедия15 июня 2013

Текст Жени Олейник

Фото Жени Перуцкой

Идеально для любителей сальных шуток, ярких декораций и потерянного времени.

Одна из прьемьер Молодого театра в этом сезоне — постановка пьесы Луиджи Пиранделло «Человек, зверь и добродетель» режиссера Тараса Криворученко. «Человек…» — классическая итальянская комедия с незамысловатым сюжетом. Перелла (Елена Узлюк) — молодая жена моряка, ее муж является домой раз в два месяца, бьет сынишку, орет на благоверную, наводит порядок в доме и снова отправляется в плаванье. От одиночества Переллу спасает Паолино (Роман Равицкий) — учитель ее сына. И вот однажды Перелла прибегает к любовнику и заявляет, что ждет ребенка. Получается пренеприятнейший конфуз, потому что с мужем у Переллы дело дальше брани уже давно не заходит. А супруг, кстати, как раз завтра возвращается. Паолино начинает лихорадочно выдумывать, как бы организовать этим двоим брачную ночь, чтобы к нему потом — никаких неудобных вопросов.

Первые минуты спектакля обнадеживают: на сцене — красивая имитация итальянского домика, звучит легкомысленная итальянская песенка, сквозь ставни виднеется ярко-синий квадрат Средиземного моря, по которому ходит туда-сюда, стало быть, итальянский кораблик. Актеры разыгрывают первую сцену, однако, чем дальше движется постановка, тем яснее становится, что передать итальянский темперамент у них решительно не получается, а музыкальное оформление, благодаря своему однообразию, грозит застрять в голове на порядочное время.

Все сцены в пьесе Пиранделло основаны на словесных перепалках, приправленных недвусмысленными шутками о чужих женах. Пошлость, которая в них так или иначе присутсвует, может быть удачно обыграна, но лишь в том случае, когда у актеров достаточно мастерства и харизмы. Этого актерам Молодого явно не хватает. Главный герой, Паолино — это очаровательный находчивый балагур, покоритель женщин, волшебным образом сочетающий в себе трусость и напускное благородство. Паолино из постановки — громкий, грузный и суетливый, и почему Пирелла на него повелась — непонятно. Она, в свою очередь, тоже никак не похожа на дурочку-итальянку, неудачно выпрыгнувшую замуж.

Все проясняется окончательно, когда на сцене появляется муж-моряк (Игорь Щербак) — архетипичный алкоголик из восточной Европы. Зритель вспоминает, что все это он уже где-то видел: то ли в «Кайдашевой семье», то ли в каком-то из отечественных сериалов. Так или иначе, с этого момента остатки итальянского шарма исчезают с концами, остается только вульгарщина с привкусом анекдотов о кумовьях.

Симпатичными персонажами можно было бы назвать Джилио и Белли (Мария Пустова и Анна Топчий) — учеников-сорванцов Паолино (кому же не понравятся девочки в костюме хулиганов?), однако и их образы чересчур наиграны. Ну и апогей спектакля — это вазоны, которые Пирелла выносит на балкон, чтобы подать знак любовнику. Крыть нечем — кактусы, смахивающие на зеленые дилдо в колючках, как нельзя лучше вписываются в общий антураж постановки.

Стоит отметить, что действие спектакля происходит достаточно живо. Однако и это не спасает от сожаления о впустую проведенном вечере. Не исключено, что режиссерскую работу в данном случае определила политика театра: не все же заставлять зрителя думать, надо и веселить. Но потакать зрителю, используя крайне дешевые методы — несолидно, даже если спектакль ставят «для кассы».


Другие статьи из этого раздела
  • Іспанці у розмірі м3

    Для пересічного київського глядача, який ще як слід не скуштував європейських театральних марципанів, іспанець Фернандо Санчес Кабезудо (Fernando Sбnchez-Cabezudo) aka Mr. KubiK Producciones може стати новим цікавим досвідом. Вистава, яку привезе його театральний колектив на Гогольфест, являє собою постмодерністський мікс із абсурдизму, кафкіанства та лівої критики під соусом чудернацької кубічної форми.
  • Театр — смерть

    Мир «Гамлета» для Оскараса Коршуноваса — это мир театра, трагической клоунады. Жители датского королевского замка пребывают в тревожном сумраке сценической коробки, они лицедействуют, умея мимикрировать под любую роль в любых обстоятельствах и идя по жизни словно в пространстве игры, осознавая степень содеянного перед лицом кровавого финала, когда нечего и сказать, кроме «Дальше — тишина».
  • 50-ый Дядя Ваня

    Пять лет назад в Киеве состоялось редкое для нашей столицы театральное совпадение. Два киевских режиссера, худруки двух муниципальных театров, В. Малахов и Ст. Моисеев поставили в одном сезоне пьесу А. Чехова — «Дядя Ваня». Театральная общественность резко поделилась по линии гуманистического передела: Чехов человечный, сопереживающий и сожалеющий и Чехов саркастичный, едкий и обличающий. Одни были в восторге от малаховского просветленного, обнадеживающего, вселяющего веру «Дяди Вани», другим больше по вкусу пришелся мрачный, беспросветный вариант Моисеева.
  • Доки можеш: бери, люби, тікай

    П’єса, написана для Royal Court на сцені Молодого театру

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?