«Сволочи»02 февраля 2009

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Спектакль «Сволочи» в Театре Марионеток,

Сагайдачного 29/3,

Режиссер Андрей Билоус

Драматург Вилкваст Ингмар, Польша

Пьеса «Ночь Гельвера»

Актеры: Алексей Тритенко, Ирина Калашникова

Еще весной 2008 года в киевском театре Марионеток поставили камерный спектакль «Сволочи», который и по сей день сохраняет свою пронзительность. Тогда это событие, в силу обстоятельств, выпало из поля нашего зрения, но теперь мы с удовольствием восполняем упущенное

Постановка «Сволочи» ─ самостоятельный проект на территории театра Марионеток режиссера Театра на Левом берегу Андрея Билоуса и замечательных его артистов Алексея Тритенко и Ирины Калашниковой. Пьеса современного польского автора Вилквиста Ингмара «Ночь Гельвера» перевоплотилась в емкое, жесткое театральное повествование «Сволочи» (так называют в пьесе людей с умственными отклонениями). Место действия ─ Германия, период Третьего Рейха. На сцене — обветшалая, бедная немецкая квартира и два ее обитателя: неполноценный, больной сын и его приемная мать.

Ирина Калашникова — Клара, и Алексей Тритенко — Гельвер, в спектакле «Сволочи» Ирина Калашникова — Клара, и Алексей Тритенко — Гельвер, в спектакле «Сволочи»

Страшное, почти ругательное в современном мире агрессивных идей понятие гуманизма раскрывается в образах больного Гельвера и его опекунши Клары. Несмотря на болезнь, неполноценность и страшное фашистское время, им радостно вместе, они грустят и смеются, испытывая странную и трогательную потребность друг в друге, потому что каждый из них ─ душевное прибежище другого. Этот спектакль о человечности.

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток

В гитлеровской Германии распространялась и воплощалась идея чистоты расы, исследовалась генетическая наследственность и действовала беспощадная программа «Т-4»: больных с психическими отклонениями сначала стерилизовали, чтобы не распространять испорченный ген, а позднее уничтожали. Именно в это время в крохотной квартирке жили крохотная Клара и ее верзила Гельвер.

Подбор актеров — идеален. Маленькая хрупкая и глубокая Ирина Калашникова действительно Клара ─ женщина, которая когда-то имела дом, мужа и… ребенка, некрасивого ребенка, с отклонениями. От него она избавилась, а когда решила разыскать и забрать, оказалось, что он умер, потому что такие в приютах долго не живут. Искупая свою вину, она стала приемной матерью смешного неполноценного малыша, который к моменту действия превратился в большого инфантильного детину. В исполнении Алексея Тритенко этот герой приобрел много энергии и подлинность «больного на голову» добряка. Взрослый мужчина ─ большой ребенок, играющий с одинаковым азартом в солдатиков у себя на кровати и в настоящую войну где-то на площади. Азартно, с детским бессердечием и простодушием он рассказывает Кларе о погромах и убийствах, размозженных детских головах и прочих зверствах. Алексей Тритенко абсолютно точно нашел подход к своему персонажу: он орет на мать, превращаясь в домашнего тирана, и тут же обижается, прячась под столом, поправляет фуражку, рассказывая о муштре, и повыше натягивает на себя одеяло из плюшевых игрушек.

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток

Но все же, нужно сказать, что режиссеру стоило бы несколько убавить экспрессию Алексея Тритенко, сделать ставку на более мягкую и тонкую игру в первой части постановки. После сцены, в которой Клара грозит Гельверу сдать его в больницу и забыть навсегда, Алексей играет очень тонко, но до этого кричит, гримасничает, пенится, машет руками, и создаваемый им образ олигофрена нарочит и соответствует не сути олигофрении, а недалеким представлениям о ней. Вероятно, какой бы степенью олигофрении не страдал сам персонаж, самому актеру желательно оставаться здоровым. Безусловно, это режиссер должен был сделать рисунок роли более достоверным, и Андрею Билоусу эта задача вполне под силу.

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток

Под конец спектакля, когда уходит наносной кураж Тритенко и между героями восстанавливается любовь, становится очевидным, что они обречены, в их жизнь врывается внешний враг. Конечно, искусство, и театральное в том числе, не любит счастливых персонажей, потому что обращено и взывает к сопереживанию и состраданию. Но все же последний штрих постановки должен быть менее прямолинейным, более иносказательным и утонченным.

Чтобы спасти Гельвера от грубых пыток и нечеловеческой смерти, Клара предлагает ему поиграть в «мозаику», извлекая из стола разноцветные таблетки, очевидно, тяжелые транквилизаторы, которые он принимал, чтобы «быть умным». На этом моменте горького счастья ─ детина ликует захватывающей игре, а Клара принужденно улыбается ─ надо было закончить. Все совершенно очевидно ─ Гельвер должен умереть, и вовсе необязательно наблюдать, как натуралистично может изобразить смерть Тритенко. Нельзя растягивать кульминацию и драматизм, демонстрируя исподнее трагедии, зритель должен получить запечатанный конвертик боли, чтобы открыть его самостоятельно.

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток

_________________________________

Стоит отметить, что Андрею Билоусу более импонирует, а, соответственно, и более удается материал простой и эмоциональный, нежели интеллектуальный и эпический. Камерные надрывные «Сволочи» с их довольно прямой идеей куда интересней сложной и невнятной «Лолиты» в Театре на Левом берегу.

«Сволочи» в киевском Театре марионеток «Сволочи» в киевском Театре марионеток


Другие статьи из этого раздела
  • Тургенев по Фрейду

    По традиции, название пьесы в Театре на левом берегу Днепра изменили. Был  «Месяц в деревне» господина Тургенева, а вышло… «Высшее благо на свете» господина Билоуса. В  «Месяце» была типичная тургеневская элегия, граничащая с наивной сладковатой сентиментальностью, а в  «Высшем благе» получилось море зловещей любви. Здесь все любят друг друга и все — не взаимно, а посему — воспламеняются, бьются в конвульсиях, сходят с ума, погибая от страсти.
  • ГогольFest’16: искусство для ленивых

    Деякі сторінки українського театрального Вавилону
  • Золотий вішак: хореографія

    В Totem Dance School показали прем'єру Ярослава Кайнара на актуальну тему
  • Право уйти

    В национальном театре поставили современную пьесу о морально-этическом выборе
  • «Идеальная пара»: искусство валять дурака

    В киевском Театре на левом берегу Днепра состоялась премьера «пикантной комедии» по пьесе Марка Камолетти «Ох, уж эта Анна!».

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?