Станция «Одиночество». Билет в один конец17 сентября 2013

Катя Петрова

Что может напугать современного человека? Голод, чума, смерть? Нет, нет, этого можно избежать, это можно излечить или отсрочить. Самое страшное — это одиночество.

Это, как лабиринт, по которому долго-долго блуждаешь, а когда думаешь: «Ну вот, за этим поворотом — выход», ускоряешь шаг, уже почти бежишь, поворачиваешь, а там — тупик. За тобой закрывается бронированная дверь ловушки, и ты остаешься один на один со злейшим врагом — самим собой. От себя уже не отвернешься, поморщив нос, как от назойливого попутчика в троллейбусе. И что же остается, если мысли, воспоминания, неутоленная жажда жизни и нерастраченная любовь разрывает тебя изнутри, а внутренний монолог временами переходит в истошный вопль?

Перед такой оголенной, во всех смыслах этого слова, жизненной драмой поставил киевского зрителя французский драматург Стефан Рикордель руководитель парижского театра Сильвии Монфор. В рамках «Гогольфеста» при участии Влада Троицкого и Dakh Daughters Band он создал перформанс «Станция».

Это история одного мужчины. Он работает на железнодорожной станции. Он молод, здоров, красив, но одинок. Вокруг него всегда есть люди, даже много людей, но они проходят мимо. Безликие, не остаются надолго в жизни и памяти. У него ничего нет: лишь монотонная работа, маленькая захламленная убогая каморка и Она. Жена? Любовница? Призрак! Воспоминание! Женская фигура, которая время от времени появляется и кружит в красном, белом и черном над его буднями и над всей его жизнью.

Спектакль получился экстра-модерным. Он, безусловно, способен потешить ценителя перформативного театра. И если историю кто-то и рискнет назвать заурядной, то её реализацией или, точнее сказать, визуализацией нельзя не восхититься.

Спектакль — без слов. Это почерк Стефана. Из уважения он не посягает на хлеб Мольера, Шекспира и Гоголя. Посему — не использует текст, а делает исключительно визуальные спектакли с элементами музыки, танца, цирка. Не волнуйтесь, никакого китча. Только пластика, мимика, жесты и множество выдумок и реквизита, которые играют в пользу зрелищности.

Здесь есть атмосфера. Действие происходит на трех сценах или, скорее, в трех раздельных пространствах, которые объединяет всеобъемлющая мятежность главного героя, а кроме того, крупные планы лиц, снятые живой камерой и выведенные проектором на стену.

Ощущение вокзала обостряет интерьер цеха завода, в котором в этом году проходит «Гогольфест». С его белёнными кирпичными стенами, высокими потолками и звучным эхо. Музыкальное сопровождение — речитативное тональное пение под музыку Антона Байбакова, и задорные фольк-этно каверы зарубежных рок-хитов в исполнении Dakh Daughters Band.

По всем традициям французского модерного театра актеры немного оголяются. Это могло бы смутить какого-нибудь буку-блюстителя морали, но мы ведь с вами — не снобы. Так нужно по замыслу драматурга. Тем более, что голое тело — всегда прибавляет драматизма и, помимо своей пикантности, несет символическую нагрузку. Оголенная женщина — не стоит? А как еще должен представлять мужчина свою любимую? Ведь это его фантазии, его право. Это зрителю должно быть стыдно за то, что он пришел и нагло подглядывает за человеком. Сам герой оголяется — перебор? А как еще без слов показать, что он сбрасывает с себя все заботы и мысли, принимая ванну. Ведь как не крути, но моемся мы тоже голышом. В общем — оправдан! Ведь в современном искусстве главное — правдивость и живые эмоции.

В одном из своих интервью Стефан обмолвился, что его работы всегда эмоциональны, и ему в ответ нужны эмоции зрителей. Чтобы люди плакали, смеялись. Если публика останется равнодушной — спектакль провалился. Ожидания режиссера не совсем оправдались. Наверное, потому что к такого рода театру наш зритель пока не совсем готов. Слез или смеха сквозь слезы выдавить не получилось. Возможно, проблема в том, что вместо чисто эмоционального восприятия пытались понять умом. А усиленная умственная работа часто вызывает изжогу. В общем, на многих лицах читалось нечто подобное.

Режиссер собирается привезти «Станцию» во Францию, чтобы показать своим более искушенным соотечественникам, что Украина — это не только Оранжевая революция, Femen и проституция, но и качественное современное искусство.


Другие статьи из этого раздела
  • ГогольFest: Украинский шоу-кейс

    В этом году в рамках ГогольFestа пройдет первый украинский шоу-кейс — специально подготовленная программа лучших, по мнению организаторов, постановок прошлого сезона в Украине. Основная задача шоу-кейса — привлечь внимание зарубежных продюсеров и менеджеров к отечественной театральной продукции.
  • Невыдающийся спектакль по выдающемуся роману

    Сказать, что поляки недопоняли Достоевского,  — ничего не сказать. «Братья Карамазовы» — вершина не только писателя, но и мыслителя Достоевского, это самое зрелое и кульминационное единение его художественных возможностей, философских идей, христианских сомнений, личного покаяния и обретения Бога в слове. В этом произведении художественное и нравственное, общечеловеческое и сугубо личное так тесно связано, что и читать его стоит сразу во многих интерпретационных плоскостях. Нет более сложного для театра произведения, и по объему, и по характеру
  • Политическая «Свадьба», илиНастоящее искусство Владимира Панкова

    В последнее время постановки В. Панкова вызывали в лучшем случае недоумение, и после «Ромео и Джульетты» я совсем уж было решил, что  «саундрама» сделала свое дело и двигаться ей дальше некуда. Тем большим потрясением для меня оказалась минская «Свадьба».
  • «ЛИЧНОЕ ДЕЛО» СЕЗОНА

    Хедлайнером московского фестиваля «Сезоны Станиславского» и событием этого сезона гастролей стал спектакль Томаса Остермайера «Замужество Марии Браун». По словам режиссера, в одноименном сценарии Фассбиндера ему была интересна история Германии жестокого ХХ века, которая, как в зеркале, отразилась в судьбе немецких женщин.
  • В поисках руки и утраченного смысла

    «Мясорубка» с душераздирающими подробностями на сцене Молодого театра

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?