«Мать». Премьера по Станиславу виткевичу15 апреля 2014

 

Текст: Анастасия Головненко

Фото: Елена Кириченко-Поволоцкая, Анастасия Головненко

 

Режиссер: Инна Ермак

Автор: Станислав виткевич (Польша)

Хореограф: Дмитрий Лукьяненко

Перевод: Мисько Барбара

 

Все-таки кажется странным, когда молодые режиссеры выбирают драматургию, с которой их разделяет лет сто, а то и больше. Есть такое «правило человекокиллометра»: именно оно часто определяет пропасть между режиссером и драматургом. Текст Станислава виткевича, польского писателя начала прошлого века показался простым для воспроизведения в театре молодому режиссеру Инне Ермак. Драма «Мать» действительно на первый взгляд кажется бытовой и до абсурда предсказуемой. Но, неспроста драматурга считают праотцом театра абсурда. Станислав виткевич прожил жизнь, достойную известности Курта Кобейна: он действительно экспериментировал с наркотиками, и покончил жизнь самоубийством. Хара́ ктерно изменили его творчество в первую очередь война, и детство, которое ввиду профессий своих родителей Станислав провел в компании художников, писателей и артистов.

«Мать» — текст о сильно пьющей женщине, которая, прежде всего, любит своего сына. Посредством вязания джемперов и других вещей ей удается оплачивать его учебу, проживание и кое-как содержать прислугу. Баронесса живет с пониманием того, что ее сын — трус и это ее ошибка, что она стремительно теряет зрение и вязать ей категорически запрещено, что Леон — вампир, который высасывает из нее последние соки, и что если выпить водки круги перед глазами исчезнут. В драме фигурируют долговые чеки с крупными суммами, прогрессивные идеи, проституция, военный шпионаж, кокаин и шизофрения. К слову сказать, эссе об этико-эстетических поисках Станислава виткевича вошло в книгу Феликса Гваттари «Картографии шизоанализа» (1989).

Интересно отметить сценографию спектакля — в течение первого действия зрителя возмущают неприкрытые «белые пятна» в сценическом пространстве. Действительно, дизайн мебели и аксессуаров выглядит нелепо, кроме того, не целостно по стилистическим и цветовым гаммам. Впрочем, после первого же поворота событий режиссура оборачивает сценографию в единое целое и обрамляет ее в кружевные акценты: скатерть, занавески и воротнички искусно окантовывают декорации и персонажей, настраивая на некий интимно-бытовой, домашний лад. Отдельное внимание хочется обратить на центральные элемент композиции — шкаф-буфет, выполненный в стиле Прованс — некий портал между вчера и сегодня в спектакле. Рядом с ним, а порой и непосредственно в нем в драме происходят все основные поворотные моменты, меняющие восприятие сюжета.

В мягкой, но понятной сценографии зрителю о многом приходится догадываться самостоятельно. В организаторской группе спектакля не указано присутствие дизайнера по свету, поэтому нам остается предположить, что именно благодаря отсутствию профессионального «светлячка» многие из декораций казались плоскими, как и действие в целом. Зритель не видит огромного дома, в который переезжает семья, не видит он и старой квартиры, в которой она жила до этого. В спектакле совершенно не просматриваются мизансцены, потому как свет «работает» всего в нескольких эпизодах. Справедливости ради стоит заметить, что техническое оснащение сцены в центре Пасика оставляет желать лучшего, поэтому стоит сделать скидку еще и на это.

Основным двигателем динамики спектакля смело можно назвать хореографию и музыкальные перебивки. Отточенные хореографические рапорты создают объемность и настроение водевиля: несложные пластические фигуры, понятные изображения достаточно успешно нагнетают общее настроение спектакля и являются одной из его главных составляющих. В целом, постановка достаточно музыкальна и пластична: она имеет свой единственный ритм и выполнена в хорошей стилистике. Непонятным остается выбор разве что некоторых из массива саундтреков к спектаклю, при том, что основной — действительно передает настроение спектакля.

Наиболее удачно в пьесе читаются образы сына Баронессы, Леона (Богдан Буйлук) и его возлюбленной Софии (Алина Головлева), а также самый удачный образ — служанки Дороты (Дарья Орехова). Заметно, что в постановке актеры относятся к персонажам несколько поверхностно. Многие сцены у исполнительницы главной роли (Анна Абраменок) получились неплохо срежиссированными, свежими и насыщенными, хотя в целом образ остался недоработанным и грубоватым.

Спектакль «Мать» — усредненная попытка изображения театра абсурда, адаптация Инны Ермак выглядит достаточно замшелой и неестественной, но она, безусловно, может обратить свои недостатки в сильные стороны. Например, сократив хоронометраж камерного спектакля с практически трех часов вдвое. Путем извлечения из сценария чуть ли не третьей части сцен, можно превратить постановку «Мать» в легкомысленных водевиль, спектакль с незамысловатым сюжетом и сложными психологическими персонажами. Таким образом, сверхзадача режиссера будет состоять в максимально проникновенной читке каждого персонажа и каждой поворотной точки, максимально оперативном развитии сюжета и предельно экспрессивном окрасе всей драмы.

Пьеса Станислава виткевича сложна своей простотой: в «жирном» сюжете и прямолинейных образах читается сразу несколько подтекстов. Во-первых, текст остро социален: отношения матери и сына, вырождение некогда знаменитого рода Баронессы Венгожнвской фон Оброкк (с двумя «кк»), падение героев и их отношения друг к другу — основа сюжета. Во вторых, текст, конечно же, о «гениальных идеях»: современное общество, культура и искусство деградирует и срочно нужны меры по просвещению общей массы человечество. Кроме того, пьеса, безусловно, о выживании и человечности: методом нагнетания человеческой эмоции до состоянии сюра, представители так званого «театра абсурда» стараются говорить о совершенно понятных и прописных истинах.

Нестранно, что молодые режиссеры все чаще обращаются к виткевичу, Мрожеку, Беккету: с одной стороны сегодня развивается не менее мощное направление как постдраматический театр, который зритель часто воспринимает подобно театру абсурда. В то время, как сюр 100-летней давности, проверен временем и давно полюбился зрителю.

При повторном прочтении режиссером своей постановки актуальная пьеса сможет быть совершенно по-новому прочитана современным зрителем и вполне может стать успешным примером преодоления посредством профессионализма пропасти между драматургом и режиссером.


Другие статьи из этого раздела
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • Все круги «Джона»

    «Британский театр в кино» представил спектакль группы DV8 – «Джон»
  • Сергій Жадан в Івана Франка

    Книга «Гімн демократичної молодці» складається з шести історій, що відсилають читача до початку 90-х років: розпад СРСР, становлення першого бізнесу, гігантські афери й дрібні махінації на тлі виживання. Сергій Жадан розгорнув дію роману в місті своєї юності — в Харкові. За основу п’єси письменник взяв сюжет новели «Власник найкращого клубу для геїв» — це історія трьох компаньйонів, які, «аби заповнити вільну нішу в бізнесі», раптом надумали відкривати гей-клуб у Харкові.
  • Рожеві сльози

    Спектакль «Рожевий міст» по роману Роберта Джеймса Уоллера «Мости округу Медісон» поставила дочка Роговцевої Катерина Степанкова на «замовлення» матері. Можна вважати, що це перша повноцінна масштабна постановка Степанкової. Дебютувала акторка-режисер мелодрамою про мрії і про історії, що можуть тривати всього 4 дні, а лишати по собі 20 років пам’яті і 20 років кохання. Офіційне святкування ювілею Ади Роговцевої пройде 2 листопада в Театрі ім. І. Франка виставою «Якість зірки» у постановці Олексія Лісовця.
  • «Распутник»

    Театр на Печерске, спрятавшийся в дворах Шелковичной улицы, где он обитает с 2000-го года, пополнил в завершающемся сезоне свой непогрешимый с позиции качества репертуар очаровательной философской комедией. Эта постановка из ряда тех, что окрыляют зрителя, одаривают неисчерпаемой харизмой, блестящим дарованием и фантастической энергией исполнителей. Спектакль воспроизводит один день из жизни выдающегося мыслителя Дени Дидро, будто Шмитт придерживался при написании пьесы давно забытого закона классической драматургии: один спектакль — одни сутки

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?