Венгрия — Украина^{29 марта 2011}

Премьера Молодого Театра «Тот, тот и остальные»

Текст Марыси Никитюк

Фото предоставлены театром

Новая премьера в Молодом театре приятно удивила: впервые за долгое время международный проект не выглядит плановой третьесортной отмашкой какого-нибудь культурного центра или посольства, а является качественным, актуальным и колоритным продуктом.

Спектакль, поставленный венгерским режиссером Бэла Мэро по классике венгерской драматургии 60-х годов пьесе «Семья Тотов» Иштвона Эркэня, получился насыщенным, многообразным, ярким и смешным. Со времен «Четвертой сестры» — это лучшее, что было на сцене Молодого театра.

Пьеса «Тот, тот и остальные» (в украинском варианте «Тот, Той та інші) — гротескный аллегорический текст о незадачливости жизни, где все черное выдается за белое, а все хорошее называется злым. Это повествование о глубинной способности венгерского народа терпеть никчемную власть, исторические передряги, всюду опаздывать и всегда быть за маргинальной чертой успеха, что так роднит его с украинцами. „Мы везде опоздали. Даже революции в Венгрии начинались тогда, когда везде они уже прошли, нас никто и никогда не поддерживал, потому что мы всегда не вовремя», — говорит режиссер Бэла Мэро.

Семья Тотов и майор. Агика (Иванна Бжезинская), майор (Игорь Портянко), Тот (Ярослав Черненький), Маришка (Тамара Яценко)

В благородную и уважаемую семью Тотов приезжает с фронта майор, под началом которого служит их сын (и есть надежда, что с его помощью сына переведут в более безопасную часть). Майор — маленький, наглый, самовлюбленный тип с острой потребностью к беспрерывной, энергичной и бесполезной деятельности. На фронте, ночи на пролет он заставлял солдат отрывать и пришивать пуговицы. Несчастных Тотов он принуждает делать коробки, которыми угрожающе обрастают подвесные планшеты с пасторальными горными пейзажами Венгрии, закрывающие задник сцены.

Майор — мелкое зло с завышенным самомнением

Он устраивает в семье настоящий террор: запрещает высокому статному отцу семейства смотреть на него сверху вниз, заставляет того носить каску, опущенную на глаза, и держать во рту карманный фонарик, чтобы он не зевал. И Тоты не только не противятся самодурству и деспотизму, а в экстатическом восторге пытаются выслужиться перед «начальством», аллегорически демонстрируя готовность масс подчиниться любому, самому никчемному и абсурдному лидерству.

Но хуже всего то, что почтальон (слегка умалишенный малый, ворующий письма), не доставил телеграмму о смерти единственного сына Тотов, из-за которого те так стараются угодить майору. Метафорическое междустрочие прозрачно и понятно — садистские попытки отдельных сумасшедших возвысится над здоровым миром, нередко удаются им легко и даже без усилий.

Семья Тотов перечитывает письмо сына с фронта

В этом спектакле есть то, что раньше было особым знаком Молодого театра — современный актуальный контекст, поданный изящно и тонко. Говоря о Венгрии, он говорит и об Украине — о готовности народа терпеть и даже «выслуживаться» перед интеллектуальными карликами, коими является наш политический истеблишмент.

Бэла Морэ заметил, что в Венгрии такой спектакль нельзя было бы поставить настолько прозрачно, поскольку президент Венгрии — человек низкого роста, а венгерская политическая ситуация не далеко ушла от «домашней политики» майора.

Агика — ярый Павлуша Морозов

Бэла Мэро плотно работает с театральным метаязыком. Создавая персонажей, он каждому «обжил» его уникальный образ. Агика, дочка Тотов, — девочка-собачка с пионерской закалкой, этакий Павлик Морозов, который, будучи посредником между майором и отцом, не просто стоит на стороне майора, а, угождая, еще больше наговаривает на отца. Мать семейства Маришка, в исполнении Тамары Яценко, — сердобольная простушка, готовая поверить в любую чушь, которую ей говорят. Майор Игоря Портянко — инфантильный самодур, он гротескно смешон и вместе с тем — устрашающ. Священник, проститутка, алкоголик, ассенизатор, профессор, почтальон — персонажи второго плана колоритны каждый по-своему.

Валерий Легин — гениальный почтальон, сумасбродный корректор жизни

Отдельно хочется сказать о работе Валерия Легина над персонажем почтальона. Шепелявый, никчемный, но добродушный почтальон начинает спектакль, читая чужие письма. Некоторые он прячет, другие — рвет. Словно безумный шут-создатель он корректирует картину мира. Именно почтальон приносит известия о приезде майора, он же уничтожает письмо, в котором сын Тотов предупреждает родителей о странностях служаки, и то, в котором родителей извещают о смерти их ребенка. Почтальон-Легина — выразитель юродивого, хаотического и бессмысленного начала нашего мира, он выразитель абсурда в неком демиургическом смысле.

Ярослав Черненький, играя Тота, пользуется, вероятно, своим давнишним опытом игры в «Ожидании Годо» Сэмюеля Беккета, легко и непринужденно лавирует в алогичном тексте. Статный и сильный Тот-Черненький, стеля по воздуху свой бархатный голос, пользуясь властью в селении, заставляет его жителей молчать: алкоголика — не сербать пиво, проститутку — не стонать, а почтальона — не дышать возле их дома, чтобы не мешать майору. Именно с Тота и начинается раболепное потакание маразматическим желаниям, его-то больше всего истязает майор.

Тоты в конец сходят с ума

Этот спектакль дал возможность продемонстрировать высокий уровень игры и мастерство мощным актерам театра. Легин, Портянко, Безсмертный, Черненький. Так важно, чтобы актерскими талантами не «забивали гвозди» в низкопробных постановках, а использовали их по назначению, давая возможность реализоваться в материале (касса-кассой, но репертуар должен нести ответственность не только за «кошелек» театра, но и за судьбу актера, о чем, кажется, художественный руководитель театра нередко забывает).

Впервые за несколько лет в Молодом играли со вкусом. Стоило привести чужого хорошего мастера с глубоким текстом, которому безразлична касса, неизвестен местный зритель (и он на него не ровняется), — получился чистый, выдержанный, емкий театральный продукт.