Слишком бедные люди07 декабря 2011

Текст Марыси Никитюк

Фото Геннадия

Первое декабря, премьера в «Студии Парис»:

Ф.М. Достоевский, «Бедные люди»

В киевском театральном пространстве Лариса Парис— фигура уникальная. Сформировавшись как творческая личность и профессиональная актриса в наэлектризованной идеями театральной Москве 80-х-90-х, сегодня она, без преувеличения, — неповторима. В Киеве Лариса Парис работает совместно с Юрком Яценко, некоторое время они ставили экстравагантно-интеллектуальные спектакли на разных киевских площадках, пока три года назад не открыли свою собственную театральную студию на Гарматной 4. Место это стало уютной эстетской студией для экспериментов Парис и Яценко, здесь были показаны интересные работы по поэме греческого поэта Рицоса «Ифанта Исмена», «Вишневый сад» А.Чехова, «Маленькие трагедии» Пушкина, а первого декабря состоялась премьера по роману Ф.Достоевского «Бедные люди».

Тандем Парис/Яценко всегда отличался утонченным репертуаром, отличным вкусом и некоторой экзальтированностью. В спектаклях студии звучит музыка Баха, Шнитке, Моцарта, постановки визуально дополняются известными репродукциями, а туалеты Ларисы Парис красноречиво говорят о ее стремлении к вычурному арт-деко. Театр, в сущности, призван быть разным, и такая патетика и салонность конца 19 века посреди «шулявских угодий» вполне может быть, ибо это самобытно и интересно.

Правда, последняя работа Парис/Яценко далека от совершенства. Артисты играют в своей манере, детально работая с текстом, расставляя интонационные акценты, и, создавая тем самым угол зрения для зрителей. Но сам материал требовал иного подхода — не правдоподобия текста, а правдоподобия жизни. Игра же актеров в «Бедных людях» направлена на самое себя, в ней больше внимания уделено форме (ритму и фразе), нежели смыслу (идее и характерам).

Нужно признать, Лариса Парис и Юрко Яценко — прекрасные, самобытные актеры и делают они хороший актерский театр, но им не хватает блеска качественной режиссуры. К сожалению, различные тексты и разноплановые по характеру герои их постановок не побуждают актеров меняться и вживаться в образы. В каждом новом спектакле вместо того, чтобы работать над созданием живого и правдоподобного характера, они создают вновь и вновь себя: Ларису Парис и Юрко Яценко. Их потенциал, равно как и мастерство — огромны, но опыт, являющийся их богатством, одновременно является их заточением.

«Бедные люди» — первый роман Достоевского, которым восхищались Некрасов и Белинский, — занимает свое место в истории литературы, не являясь при этом, ни произведением значительным в наследии писателя, ни текстом выигрышным для сценического воплощения. Стареющий чиновник-переписчик Макар Девушкин помогает своей далекой родственнице Варваре Доброселовой, оказавшейся в трудном положении после смерти родителей. Он тратит на Варвару последние деньги, отказывая себе во всем, опускаясь все ниже и ниже, а девушка переживает за незавидное положение их обоих. Они пишут друг другу письма, в которых открывают свои робкие души, рассказывают о своих горестях, бедах и постепенно открываются сами. Достоевский наделяет своего Макара Девушкина обостренным чувством собственного достоинства, а Варвару — страдальческой чистотой. Трогательность этих персонажей — бесспорна, красота их отношений — очевидна, но это далеко не вершина философской мысли и художественного изображения.

Это не только не современный материал (что легко преодолевается режиссерами), это мало пригодный для сцены материал. Идеи Ф. Достоевского звучат в театре прямолинейней, его эстетика — театральным преувеличением, прием «писем» — неловок в воплощении. Актеры читают монологи, ходят по сцене, пьют чай и пишут письма друг другу. Собственно, ничего не происходит, — бесконечно долго тянется текст, пусть и в изящных интонациях. Герои — бедны и жалки, но публицистический пафос автора, умноженный на пафос актеров, делает их еще и на редкость раздражающими. Не станет удивлением, если подобные претенциозные, но, в сущности, бессодержательные постановки толкнут зрителя в пошлые объятия коммерческого театра.


Другие статьи из этого раздела
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • Не поздно испугаться…

    Несмотря на то, что спектакль «Поздно пугать…» ставила молодая команда режиссеров и актеров, в результате получилось зрелое, даже мудрое творческое высказывание. Первая часть спектакля выводит на сцену тех, кого принято считать в приличном обществе социальными отщепенцами. Маргинальный общественный шлак, который послужил прототипом для героев пьесы, демонстрирует невежество, порок, грязь, полное отсутствие человеческого
  • Эхо Промзоны

    На ГогольФесте идеолог и организатор фестиваля Влад Троицкий показал кроме уже существующих в условиях театра «ДАХ»«Эдипа. Собачья будка» и  «Короля Лира», новую постановку-эскиз «Школа не театрального искусства». Ею он продемонстрировал грамотное обхождение с пространством промзоны и тонкое кураторство, благодаря которому удалось связать воедино этюды актеров. На повестку дня Троицкий вместе с  «ДАХом» вынес главный вопрос. — О Театре. О театре как об искусстве, о театре как о жизни и жизненном пути
  • Черное сердце тоже болит

    Говоря о любви, о долге, о роке, о власти ─ обо все том, что будет грызть человеческое сердце до скончания мира, шекспировская драматургия действительно никогда не утратит своей актуальности. Чем дальше мы уходим от «золотого века Англии», тем ближе и понятнее нам становятся ее неумирающие страсти. Сколько бы ни было написано прекрасных новых текстов, шекспировские навсегда останутся объектом вожделения для театральных режиссеров, они же будут их испытанием на зрелость. Андрей Билоус в постановке «Ричарда» сделал ставку на психологический анализ первоисточника и неожиданно гуманистическое прочтение характеров.
  • Творчий вечір Ади Роговцевої

    8 вересня столичний театр «Сузір’я» відмітив свій двадцять п’ятий — ювілейний — театральний сезон, урочисте відкривши його творчим вечором Ади Роговцевої

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?