«Сволочи»02 февраля 2009
Текст Марыси Никитюк
Фото Андрея Божка
Спектакль «Сволочи» в Театре Марионеток,
Сагайдачного 29/3,
Режиссер Андрей Билоус
Драматург Вилкваст Ингмар, Польша
Пьеса «Ночь Гельвера»
Актеры: Алексей Тритенко, Ирина Калашникова
Еще весной 2008 года в киевском театре Марионеток поставили камерный спектакль «Сволочи», который и по сей день сохраняет свою пронзительность. Тогда это событие, в силу обстоятельств, выпало из поля нашего зрения, но теперь мы с удовольствием восполняем упущенное
Постановка «Сволочи» ─ самостоятельный проект на территории театра Марионеток режиссера Театра на Левом берегу Андрея Билоуса и замечательных его артистов Алексея Тритенко и Ирины Калашниковой. Пьеса современного польского автора Вилквиста Ингмара «Ночь Гельвера» перевоплотилась в емкое, жесткое театральное повествование «Сволочи» (так называют в пьесе людей с умственными отклонениями). Место действия ─ Германия, период Третьего Рейха. На сцене — обветшалая, бедная немецкая квартира и два ее обитателя: неполноценный, больной сын и его приемная мать.
Ирина Калашникова — Клара, и Алексей Тритенко — Гельвер, в спектакле «Сволочи»Страшное, почти ругательное в современном мире агрессивных идей понятие гуманизма раскрывается в образах больного Гельвера и его опекунши Клары. Несмотря на болезнь, неполноценность и страшное фашистское время, им радостно вместе, они грустят и смеются, испытывая странную и трогательную потребность друг в друге, потому что каждый из них ─ душевное прибежище другого. Этот спектакль о человечности.
«Сволочи» в киевском Театре марионетокВ гитлеровской Германии распространялась и воплощалась идея чистоты расы, исследовалась генетическая наследственность и действовала беспощадная программа «Т-4»: больных с психическими отклонениями сначала стерилизовали, чтобы не распространять испорченный ген, а позднее уничтожали. Именно в это время в крохотной квартирке жили крохотная Клара и ее верзила Гельвер.
Подбор актеров — идеален. Маленькая хрупкая и глубокая Ирина Калашникова действительно Клара ─ женщина, которая когда-то имела дом, мужа и… ребенка, некрасивого ребенка, с отклонениями. От него она избавилась, а когда решила разыскать и забрать, оказалось, что он умер, потому что такие в приютах долго не живут. Искупая свою вину, она стала приемной матерью смешного неполноценного малыша, который к моменту действия превратился в большого инфантильного детину. В исполнении Алексея Тритенко этот герой приобрел много энергии и подлинность «больного на голову» добряка. Взрослый мужчина ─ большой ребенок, играющий с одинаковым азартом в солдатиков у себя на кровати и в настоящую войну где-то на площади. Азартно, с детским бессердечием и простодушием он рассказывает Кларе о погромах и убийствах, размозженных детских головах и прочих зверствах. Алексей Тритенко абсолютно точно нашел подход к своему персонажу: он орет на мать, превращаясь в домашнего тирана, и тут же обижается, прячась под столом, поправляет фуражку, рассказывая о муштре, и повыше натягивает на себя одеяло из плюшевых игрушек.
«Сволочи» в киевском Театре марионеток
«Сволочи» в киевском Театре марионетокНо все же, нужно сказать, что режиссеру стоило бы несколько убавить экспрессию Алексея Тритенко, сделать ставку на более мягкую и тонкую игру в первой части постановки. После сцены, в которой Клара грозит Гельверу сдать его в больницу и забыть навсегда, Алексей играет очень тонко, но до этого кричит, гримасничает, пенится, машет руками, и создаваемый им образ олигофрена нарочит и соответствует не сути олигофрении, а недалеким представлениям о ней. Вероятно, какой бы степенью олигофрении не страдал сам персонаж, самому актеру желательно оставаться здоровым. Безусловно, это режиссер должен был сделать рисунок роли более достоверным, и Андрею Билоусу эта задача вполне под силу.
«Сволочи» в киевском Театре марионетокПод конец спектакля, когда уходит наносной кураж Тритенко и между героями восстанавливается любовь, становится очевидным, что они обречены, в их жизнь врывается внешний враг. Конечно, искусство, и театральное в том числе, не любит счастливых персонажей, потому что обращено и взывает к сопереживанию и состраданию. Но все же последний штрих постановки должен быть менее прямолинейным, более иносказательным и утонченным.
Чтобы спасти Гельвера от грубых пыток и нечеловеческой смерти, Клара предлагает ему поиграть в «мозаику», извлекая из стола разноцветные таблетки, очевидно, тяжелые транквилизаторы, которые он принимал, чтобы «быть умным». На этом моменте горького счастья ─ детина ликует захватывающей игре, а Клара принужденно улыбается ─ надо было закончить. Все совершенно очевидно ─ Гельвер должен умереть, и вовсе необязательно наблюдать, как натуралистично может изобразить смерть Тритенко. Нельзя растягивать кульминацию и драматизм, демонстрируя исподнее трагедии, зритель должен получить запечатанный конвертик боли, чтобы открыть его самостоятельно.
«Сволочи» в киевском Театре марионеток_________________________________
Стоит отметить, что Андрею Билоусу более импонирует, а, соответственно, и более удается материал простой и эмоциональный, нежели интеллектуальный и эпический. Камерные надрывные «Сволочи» с их довольно прямой идеей куда интересней сложной и невнятной «Лолиты» в Театре на Левом берегу.
«Сволочи» в киевском Театре марионеток
