Озорной бенефис^{23 февраля 2009}

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрея Божка

Спектакль-бенефис: «Одинокая леди»

Режиссер: Игорь Славинский

Драматург: Игорь Афанасьев

Актеры: Ксения Николаева, Вера Мазур, Игорь Антонов

Театр: «Сузирья», ул. Ярославов Вал, 14 Б

Странная закономерность: плохой спектакль анализируешь еще в процессе просмотра, как правило, от скуки, бывает, из раздражения. Зачастую, выходя из театра, уже держишь в уме рецензию. Но когда постановка тебя захватывает, когда ты смотришь спектакль, и тебя переполняет радость, оказывается, что в итоге с тобой остается только призрачное, мерцающее ощущение твоего удовольствия, которое совершенно не хочется расщеплять на атомы критического анализа. Хорошие спектакли становятся частью твоей чувственной памяти, наравне с полузабытыми, ускользающими, но бесценными впечатлениями детства, какими-то музыкальными шкатулками, чердаками, солнечными столбами пыли. Именно поэтому хороший спектакль так трудно бывает рецензировать, ─ память не позволяет разбирать чистую радость и магию на составляющие. И даже метафоры кажутся недостойными одной минуты твоего зрительского восторга.

Спектакль «Одинокая леди» по пьесе современного автора Игоря Афанасьева ─ это бенефис замечательной актрисы театра на Левом берегу Днепра Ксении Николаевой. Вопреки ожиданиям (зачастую юбилейные постановки ─ просто милые театральные безделицы) это гармоничная и сложная постановка, самоироничная, философская и озорная, с тонко вплетенными в канву повествования автобиографическими аллюзиями.

Ксения Николаева читает Мендельштама

Ксения Николаева играет актрису, то есть саму себя: поет оперетты, читает монологи из Мандельштама, Чехова и Островского, легко переключаясь из роли в роль (сыгранных в разных театрах), цитирует своих героинь. Меховое манто, кружевной зонтик, печаль в глазах, хриплая горчинка в голосе ─ водевильная актриса превращается в Раневскую, неся в себе исключительно чеховское тихое отчаяние, оставляя место, впрочем, для обаяния самой Ксении Николаевой.

Николаева-Раневская — привет бывшему спектаклю в театре на Левом Берегу Днепра

Нельзя сказать, что текст пьесы предполагал какие-либо смысловые оттенки ─ довольно простой водевильный сюжет. У немолодой богатой взбалмошной актрисы снимает комнату непосредственный, бедный юноша, который желает выступить на программе «Минута славы». Очень обаятельный юноша, легко располагающий к себе людей. Он симпатичен своей легкомысленной и экзальтированной хозяйке, он симпатичен ее племяннице, весьма недоверчивой особе. Но, оказывается, он ─ наводчик на квартиры, который вынужден заниматься столь недостойным занятием по причине долгов. Впрочем, как во всяком хорошем водевиле, благородство и справедливость не позволяют ему совершить преступление.

Однако упрощенность драматического текста отлично восполняется игрой актеров, Игоря Антонова, Веры Мазур, Ксении Николаевой: каждый из них наполняет своего персонажа точными красками, делая его объемным, достоверным, художественным и главное ─ искренним.

Безумно харизматичный Игорь Антонов в роли безумно харизматичного Макара Логина

Основной, видимый мотив постановки, диктуемый сюжетом, ─ это столкновение веры и недоверия, доброты, бескорыстия и обмана. Контекстуальный мотив ─ актерская судьба, яркая и грустная одновременно. Воплощает его Александра Борисовна, Шурочка ─ Ксения Николаева ─ озорная, немного хулиганская, обаятельная. Кто бы мог подумать, что Ксения с ее траги-лирическим амплуа будет так искренне и заразительно баловаться на сцене: петь шансон, косить под «бабулю», гримасничать, кривляться, читая Мандельштама, подшучивать над своими ролями, петь клоунские песни в парике и… жалеть себя… актрису…

Племянница и тетя поражены благородством Макара

Работа режиссера Игоря Славинского, на первый взгляд, ненавязчива и незаметна, как нередко и бывает у настоящих, хороших режиссеров, приемы и методы которых не бросаются в глаза, но служат воплощению замысла. Он тонко связал и «сыграл» троих очень разных актеров, создав из них гармоничный, взаимодополняющий актерский ансамбль, сохранив индивидуальность каждого и придав художественный объем всем персонажам и истории в целом. Кроме очаровательной атмосферы и первого очевидного и легко читаемого сюжетного смысла постановки, ему удалось создать «второй план», более сложный и утонченный, посвященный театральному искусству. Умная, жесткая, горькая самоцитация актера и самоирония актера стала философской основой постановки.

Что останется актеру после годов служения искусству? Пустота? Боль?

Ах да, еще ─ случайные праздники для одинокой леди…

Ксения Николаева