Ксения Николаева: О любви*25 марта 2008

Разговаривала Марыся Никитюк

Фотографировала Ольга Закревская

«Искусство должно восполнять дефицит любви, это его миссия»

Дата и место рождения: 6 сентября 1958 года, Киев

Театры: Театр русской драмы им. Леси Украинки, Киевский Академический Государственный театр Драмы и Комедии на Левом берегу Днепра

Фильмы: «Оранжевое небо», «Свои дети», «Отчим», «Семь дней до свадьбы», «Сердцу не прикажешь», «Моя мама Инди»; сериалы: «Первый шаг королевы», «Сокровища святого Патрика»

Театральные постановки: «Пять пудов любви» («Чайка»), «Анна Каренина», «Живой труп», «Вишневый сад», «Дама без камелий», «Урок музыки», «Трамвай „Желание“», «Так закончилось лето», «Наш городок»

Звание: Заслуженная артистка Украины

«В этом году в сентябре я буду отмечать свое 50-летие. Хочу сыграть для зрителей два хороших спектакля. Один из репертуара Театра драмы и комедии на Левом берегу Днепра — „Вишневый сад“. Второй, очевидно, сыграем в „Сузір’ї“, — трагикомедия об одинокой актрисе. В сам день рождения буду делать бенефис, с цветами и подарками — я очень люблю праздники»

Доверительная повествовательность тона. Мягкие интонации.

Ксения Николаева на сцене уже тридцать лет. Ее сценическое и жизненное обаяние сродни дорогому вину: выдержанный вкус. Дочь актрисы, мать художницы, с галереей образов — от Снежной Королевы до Раневской. Мы застаем ее улыбающейся и готовой рассказать о себе… только то, что нам позволено услышать.

Вглядитесь — и вы заметите, что ее легкость приправлена горчинкой грусти — от жизни, от трудной и прекрасной сказки театра… от любви.

История жизни, которую нам только приоткрыли.

«Какой смысл выходить на сцену, если у тебя внутри ничего не плачет?!» «Какой смысл выходить на сцену, если у тебя внутри ничего не плачет?!»

Потомственная актриса

Моя мама, Анна Тимофеевна Николаева, была народной актрисой Украины и проработала в театре 69 лет. Отец, Николай Николаевич Пенькович, играл во Львовском театре им. Заньковецкой, а позже стал заместителем министра культуры.

У мамы в роду было очень много людей, занимающихся актерской профессией. Мой прадед работал в одном театре с Шаляпиным. Бабушка начала играть в преддверье революции 17-го года, а в 20-е она уже была известной актрисой, работала с передвижными труппами. Когда появилась на свет моя мама, бабушка оставила карьеру и полностью посвятила себя семье. Поэтому не могло получиться иначе, чтобы я выбрала другую профессию.

В детстве я очень хотела играть. Заканчивались уроки в школе — и я бежала на репетицию в театр, сидела там до конца. Не было такого вечернего спектакля, который я бы не просмотрела. Так вырастают все театральные дети — за кулисами. Я наряжалась в мамины костюмы, надевала ее парики, напяливала ее туфли, очень любила сидеть в гримерках — училась делать макияж, когда актрисы гримировались. Просиживала часами в пошивочном цеху, смотрела, как создаются костюмы, а еще в театре Леси Украинки был великолепный цех по изготовлению декораций. Тогда работали замечательные мастера, которые умели делать вещи под старину: инкрустированные столики, кровати, диваны, шкафы, двери — целые замки возводились на сцене. Это такой сказочный мир.

В школе, кроме музыки — для меня это была кара господня, — я занималась литературой и пела в школьном музыкально-инструментальном ансамбле, который назывался «Толстый Карлсон». Столько лет прошло, а я помню такие мелочи. В родителях я не видела особенного желания, чтобы я поступала в театральный институт, и сегодня понимаю, почему. Это очень тяжелая профессия, требующая от человека максимального отречения от всего земного. Наверное, мама хотела, чтобы у дочери был более легкий путь в жизни. Родители, конечно, мне не запрещали, запретов вообще никаких не было. Я очень хорошо писала, занималась в литературных кружках. Пробовала свои силы и в прозе, и в поэзии, у меня даже что-то получалось, были русские и украинские стихи. Я до сих пор могу писать, когда хорошее настроение. И, наверное, они хотели, чтобы я стала журналисткой или писательницей. Но любая работа, если заниматься ею по-настоящему, не может быть легкой.

Сейчас Ксения Николаева много снимается и играет в Театре на Левом Берегу Сейчас Ксения Николаева много снимается и играет в Театре на Левом Берегу

Мама

В конце десятого класса, когда мама была на гастролях в Питере, я втайне от родителей подала документы в Институт имени Карпенка-Карого на русский курс к народному артисту Украины Николаю Николаевичу Рушковскому. Поскольку мама была известной актрисой, мне не хотелось, чтобы говорили — а так и говорили, — что раз я ее дочь, то понятно, что поступлю. Это проблема всех актерских детей, их всегда связывают с родителями. Я очень переживала, потому что хотела, чтобы видели во мне меня, а не фамилию. Мне было бы очень стыдно, если бы мама пришла и сказала: зачем ты пошла в это дело, если не умеешь его делать? Она для меня была самым строгим судьей. Ее присутствия на экзаменах я боялась больше, чем любой профессуры, потому что она видела меня глубже, чем экзаменаторы.

Мама уже три года как ушла из жизни. Она была очень принципиальным человеком во всем: в любви, в работе, в творчестве, в общественной жизни. И волей-неволей была очень властная. Есть люди ведомые, а есть ведущие. Я по своей сути была ведомой, мама же-таким крейсером, идущим впереди, а семья пристраивалась за ней. До последнего дня она была самым большим моим другом и советчиком.

Кино

Я училась с 1975 по 1979 год, а по окончанию института знала, что буду работать в Русской драме — как я могу в этом театре не работать, если я там с пеленок? Но жизнь сложилась иначе. Когда было распределение после окончания института, мне предложили Черкассы, Чернигов, Житомир, а запроса из Русской драмы не было.

Система существовала такая: каждый год выпускалось определенное количество молодых специалистов, а театры их запрашивали, когда у них появлялись вакансии. Но тогда было еще и четкое деление на амплуа: героиня, герой, актер среднего возраста, девочка-травести, которая играет и мальчиков, и девочек. По таким вот запросам со всей страны молодому актеру нужно было отработать положенные годы, но можно было выбрать и свободное распределение: ты уходил на вольные хлеба, государство снимало с себя ответственность — ищи работу, где хочешь. Осталась я с этим свободным распределением, никуда не поехала — во-первых, побоялась, а во-вторых, уж очень мне хотелось в родной театр.

Холодное одиночество героини Николаевой в спектакле Едуарда Митницкого «Так закончилось лето» в Театре на Левом берегу Днепра Холодное одиночество героини Николаевой в спектакле Едуарда Митницкого «Так закончилось лето» в Театре на Левом берегу Днепра

Но меня не взяли. Я была на просмотре у главного режиссера, тогда это была покойная Молостова Ирина Александровна. Она сказала: «Нет, Ксения, у нас уже есть актриса твоего плана, пока тебе здесь делать нечего». Для меня это была первая в жизни трагедия. Для мамы это была трагедия вдвойне. Я знаю, что эта рана у нее в душе не заживала очень долго, даже потом, когда я таки пришла работать в Театр русской драмы.

В то время на киностудии Довженко была возможность пройти пробы для поступления в штат — тогда при киностудии Довженко существовал штат около ста пятидесяти артистов. К моему огромному счастью, с одной фактически картиной за плечами меня взяли. В 17 лет я сыграла в «Ой не ходи, Грицю, та й на вечорниці» — это был мой дебют в кино.

Я очень рада, что попала в кино, я многому там научилась. Мастера, которые работали тогда на киностудии, были цветом украинского кинематографа, они работали еще с Довженко. У них было чему поучиться. Мне посчастливилось работать с Мащенко, с Левчуком: делали много военных и социально-бытовых фильмов. Я снималась в Одессе, в Ялте, объездила весь Союз — пробовалась на Таджикфильме, на Узбекфильме и на Мосфильме. Это была молодость, азарт, масса знакомств. К сожалению, сейчас я встречаю многих, выброшенных с этого корабля, и судьба этих людей вызывает у меня душевную боль.

Возвращение в «Лесю»

На следующий год я снова пришла пробоваться в Театр Леси Украинки. Знаете, сердцу не прикажешь — оно все равно рвется в родное место. Тогда был период, когда в Русской драме вообще не было главного режиссера. Я пришла к директору театра, объяснила, что в прошлом году меня не взяли, и напросилась на пробы. А он видел меня в кино и попросил показать, что я могу. Было заседание худсовета, нужно было что-то прочитать и сыграть отрывок из спектакля. Я читала монолог Катюши Масловой из романа Льва Толстого «Воскресенье» и смешно рассказала басню Крылова «Стрекоза и Муравей» от имени муравья. Худсовет аплодировал.

«Вся жизнь о любви» «Вся жизнь о любви»

Меня приняли, это был 1981 год, и первое, что я сыграла, была русалка в поэме Пушкина «Руслан и Людмила». Я поднималась «из глубин» в обнимку с князем Радмиром, заворачивая его в сети. Такое было первое появление. Но в основном, как и все молодые актеры, я невозможно много играла в сказках и массовках. Первая моя значительная роль — в «Снежной королеве» Андерсена. Я играла Снежную королеву, мама играла бабушку.

Для меня это было как возвращение в родной дом, было чувство ответственности перед театром, который меня принял. Работала очень много, другое дело, каково было качество моих юношеских работ. И оценивая их сегодня, я понимаю, что очень многое тогда было сделано слабо. Потому что жизненный опыт имеет большее значение для актера. То, что можно сыграть на обаянии и на хорошеньких глазках в 19 лет, в 35 уже никто смотреть не будет, это не проходит. Надо много читать, много смотреть, наблюдать за людьми, за жизнью. И все это откладывать в свою копилочку, чтобы у тебя было много красок внутри — не три, а триста. И когда я читаю пьесу или сценарий, то приблизительно знаю, какую краску откуда возьму.

Маша и Митницкий

Если говорить о самой моей серьезной роли, то она была сыграна в последний год работы в театре Леси Украинки (в общем я проработала там 15 лет), мы играли чеховскую Чайку. Она у нас в афишах называлась «Пять пудов любви», режиссером был Эдуард Маркович Митницкий. В «Чайке» я играла Машу, эта роль открыла во мне то, о чем я раньше и не догадывалась. До Маши были роли королев, служанок, жуков, скоморохов, зайцев, принцесс и дворянок, но такой серьезной, пожалуй, не было. И для себя свое профессиональное творчество я начинаю определять именно с «Чайки» А.П. Чехова.

В 1993 году произошла кардинальная смена руководства в театре. К сожалению или к счастью, я должна была уйти из Русской драмы. Правильно ли я тогда поступила, рассудит время. Я чувствовала необходимость уйти вслед за человеком, на которого я так надеялась. Для мамы мой уход стал еще одним ударом.

Митницкий перешел на Левый берег, в театр, созданный им же, и позвал меня с собой. Конечно, я пошла за ним — это был мой гуру, мой наставник и учитель, я знала его с детства, он был еще режиссером моей мамы. И хоть я его знала почти всю сознательную жизнь, встретились мы впервые на сцене только уже на «Чайке».

Меня формировала, с одной стороны, мама, а с другой — Эдуард Маркович. Они, в общем-то, из меня слепили то, что я имею на сегодняшний день и чем могу пользоваться теперь совершенно самостоятельно. Они помогли мне раскрыться. Сейчас я уже имею очень большой творческий опыт, тридцать лет на сцене. А Митницкий повернул во мне заветный ключик понимания профессии, как в волшебном ларце.

«Так закончилось лето» «Так закончилось лето»

Золотой ключик

Я попробую объяснить технику поворачивания ключа. У каждого из нас есть определенный потенциал творческих возможностей. Чтобы этот потенциал был раскрыт, должно быть задействовано много факторов. Первое — нужно иметь голову на плечах, уметь мыслить на сцене и в кино. Если актер не думает, на него смотреть невозможно. Второе — уметь видеть, слышать и говорить, это то, что касается ментальной сферы.

Для меня примером есть актер, который на сцене может просто стоять и о чем-то думать, не говоря ни слова, а весь зрительный зал будет завороженно молчать, никто не кашлянет, не развернет конфету… Это высший пилотаж, выше уже ничего нет — это умение мыслить на сцене.

Потом — рожденную в тебе мысль нужно уметь прожить душой и сердцем и, проживая, воспроизвести. Все, что не прожито сердцем, — неинтересно и не задевает за живое. Потом идет тело, а тело — это наш инструмент работы, наш инструмент игры. Сначала мысль, потом душа, потом тело отражает мысль, перерожденную эмоционально и отображенную в движении. Этому люди учатся всю жизнь. Ведь актер и в 50, и в 80 лет — еще ребенок, он все еще учится. И должен быть человек, который владеет этим механизмом, поворотом ключа. Нам самим очень тяжело, мы можем пойти не по тому пути, мы можем ошибиться: артисты, как правило, недостаточно критично к себе относятся.

«Для меня примером есть актер, который на сцене может просто стоять и о чем-то думать, не говоря ни слова» «Для меня примером есть актер, который на сцене может просто стоять и о чем-то думать, не говоря ни слова»

Свой режиссер

Актеру очень важно найти режиссера. У меня дочь художница. Я ей завидую: она увидела цветок — села и нарисовала его. Я не могу сыграть цветок просто так, я должна с режиссером решить, какой это цветок, из чего он растет, в какую сторону тянется и так далее. Есть профессии очень зависимые друг от друга: актер не может быть без режиссера, как и режиссер без актера, потому что это их средства выражения. И необходимо найти своего режиссера, понятного для тебя, который даст тебе школу. У нас на сегодняшний день педагогов, которые владеют школой, очень мало, это дефицитная профессия. Технику давать легче, но на технике можно сыграть один-два спектакля, а играть на технике всю жизнь нельзя. Существует школа переживания и школа представления — это две диаметрально противоположные вещи. Я формировалась, работала и буду работать в школе переживания. Я не могу выйти на сцену, не зная, что происходит с моей героиней, что она чувствует сейчас, что было перед этим, какова ее судьба. Когда идет подготовка к спектаклю, мы садимся с режиссером за стол и разбираем каждую строчку.

Интересно работать с любым режиссером, если это интересный человек и у вас происходит энергетический обмен. Я с удовольствием работала с Романом Виктюком в Русской драме, играла в его «Даме без камелий», «Уроке музыки» Петрушевской. Работала с Борисом Эриным, с Владимиром Ненашевым, с Ириной Молостовой, с Алексеем Петровым. Из украинских режиссеров — с Виталием Малаховым, с Алексеем Лисовцом, с Юрием Одиноким, со своим другом-режиссером из Польши Линасом Зайкаускасом.

«Девочки» с Левого Берега

На Левом берегу у меня был такой безумный наплыв работ, что даже не могу выделить какие-то роли. Мне одинаково дороги все мои «девчушки», хоть они и очень разные: Лиза из «Живого трупа» Л. Толстого, Анна Каренина, Раневская из «Вишневого сада», Люси Краун из «Так закончилось лето» И. Шоу, смешная роль мамы в чудесном спектакле «Наш городок» Т. Уайлдера. Я стараюсь, чтобы зрителю не хотелось сказать: «это мы уже видели». Себя же ты никуда не денешь — руку себе не отрежешь и не вставишь другой глаз, но все-таки я пытаюсь делать каждую новую роль не похожей на предыдущую.

Ксения Николаева и Анатолий Ященко играют в «Так закончилосьлето» женатую пару у которой однажды все возьми и разлетись Ксения Николаева и Анатолий Ященко играют в «Так закончилосьлето» женатую пару у которой однажды все возьми и разлетись

Были роли, которые сейчас я сыграла бы по-другому. Например, Королеву в «Двуглавом орле» Жана Кокто я до сих пор считаю не совсем удачной. А вообще сегодня я бы многие роли сыграла иначе, но это не значит, что они не получились, — они получились, но насколько хорошо, оценить можно только по прошествии времени.

Отказываться — нехорошо

Хороший актер должен сыграть и козу, и короля. А если ты еще и достаточно умный, то всегда понимаешь, какая роль твоя, а какая нет. Я стараюсь не браться за «не мои» роли, хотя на сегодняшний день могу сыграть все. Вот вы покупаете ткань, лежат рулоны, но вы же берете эту, а не ту, вам не подходит расцветка, фактура ткани, и к лицу не очень, вы не возьмете ее, если есть возможность выбора. У вас в магазине такая возможность есть, а у нас в театре — нет. Я могу сказать режиссеру, что то, что он мне предложил, я играть не буду, это мне неинтересно, да и он сам мне не нравится… Я могу отказаться, но для этого нужно проработать много лет в театре, и вообще отказываться — нехорошо, это твое поражение в какой-то степени. Желательно все-таки взяться и постараться, чтобы ткань, которая тебе не шла, «заиграла». Это очень сложно, это на грани.

Играть «из-за другого»

Если душу свою не бередить и не нажимать на болевые точки, то это никому не будет интересно. Какой смысл выходить на сцену, если у тебя внутри ничего не плачет? Так меня учили, давно, я не знаю, как учат сейчас, иногда ухожу с первого акта. И чем дальше, тем, к сожалению, больше мне жалко тратить время на плохие спектакли — я лучше книжку почитаю. Не знаю, что происходит на нашем Олимпе, куда сейчас смотрят боги? Я давно перестала ходить на гастролирующие труппы.

Я вам сейчас один такой случай расскажу. Был спектакль «Так закончилось лето» — сюжет в том, что распадается семья, потому что у молодой женщины появился молодой любовник, сын увидел и донес отцу — и все несчастны. Папа погибает на войне, мать всю жизнь проживает одна, сын забывает мать. И уже после войны они встречаются и соединяют свои жизни — все-таки простили друг друга. Сюжет в трех словах. А после спектакля ко мне пришла пара: женщина и молодой человек. Они пришли меня поблагодарить, они не виделись долгое время после разрыва, даже жили в разных городах, а на этом спектакле встретились и нашли силы простить друг друга. Для этого я и работаю, для меня это важно, работаю не за зарплату — она у актеров символическая, — совсем из-за другого.

«Я работаю не за зарплату, а совсем из-за другого» «Я работаю не за зарплату, а совсем из-за другого»

Уметь «смыть грим»

А после спектакля я смываю грим, сажусь в машину и приезжаю домой — и я уже мама, жена и хозяйка. И никто не будет считаться с тем, что я сегодня умирала под поездом. Все меня ждут, даже три кота сидят на лестнице и тоже ждут. Это умение перестроиться, этому тоже надо учиться. Я терпеть не могу людей, которые в своей жизни артисты. Наши старые педагоги называли таких: Актер Актерыч. Вот он на сцене такой пафосный, и в жизни такой же. Мы же с этого начинали, дурак на сцене — это катастрофа… вообще дурак — это катастрофа.

О любви

С Карениной было ужасно тяжело. Ни один спектакль не шел так болезненно. Сегодня спектакль существует, пользуется успехом у публики, он мною выстрадан. Я сейчас перешла в такую возрастную категорию, что обязательно прихожусь кому-нибудь матерью. Для этого важно иметь опыт воспитания ребенка и опыт любви к нему — на этом можно делать чудеса, вообще на любви творятся чудеса на сцене. Человек, умеющий и знающий, что такое любовь, может вам рассказать много чего интересного, это — поэзия. Человека, который не умеет любить, на сцене всегда видно: ни Джульетта ему не нужна, ни Дездемона. Умение любить — это тоже талант. На любви строится все, все пьесы о любви, все фильмы о любви, вся литература.ВСЯ ЖИЗНЬ — О ЛЮБВИ.

«Какой смысл выходить на сцену, если у тебя внутри ничего не плачет?!»

Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка

Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка

Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка

Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка

Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка Ксения Николаева в спектакле-бенефисе «Одинокая Леди». Театр Сузирья. Фото Андрея Божка

*Впервые текст был опубликован в журнале «Личности Украины», № 2


Другие статьи из этого раздела
  • Діма Ярошенко

    Провідний актор театру ДАХ. Народився 1986 року в місті Жовті Води. Задіяний більше ніж у 6 виставах, серед них трилогія «Макбет», «Річард третій», «Король Лір», Моно-вистава «Ідіот» за Достоєвським, «Український Декамерон» за п’єсою Кліма.
  • Крістіна Флутур про театр «Раду Станка»: Румунія

    Сібіу — містечко в центральній Румунії, яке в 2007 стало культурною столицею Європи. У цьому містечку на 90000 мешканців діє один з найкращих театрів Румунії — театр «Раду Станка», який запрошує до співпраці відомих режисерів з усього світу та найкращих акторів Румунії. Тому не дивно, що навіть в будній день в його холах — натовп.
  • Актерский розыгрыш

    Смоктуновский снимает трубку. —- Кто это? Шостакович? Здравствуй, дорогой Дмитрий Дмитриевич. Беда, не могу заниматься. Рояль не влезает, никак не можем в номер втащить. Понял… Завтра мы подъемный кран пригоним, может быть, с его помощью через окно мы как-нибудь втащим этот рояль. Сломается, говоришь? Ну, сломается и сломается. Ничего не поделаешь. Но мне же надо работать. Митя, бывай здоров…
  • Киевские сказки: Игорь Рубашкин

    В юности я ходил в свой родной Театр на Подоле, где практически вырос, воспринимая его как нечто родное, привычное: люди, грим, звукооператоры, цеха. Правда, остались только отрывочные воспоминания о постановках — яркие картинки, образы, эмоции, пестрые пятна. Помню, первые версии спектакля «Сон в летнюю ночь», когда артисты мне казались прекрасными как юные боги. Они играли на сцене в красных безумных одеждах. Часто ходил на детский спектакль «Белоснежка», где мама играла роль злой Королевы, но друзей водить на него не любил. Потому что она так хорошо играла плохую роль, что дети ее в тот момент не любили, и я тоже побаивался
  • Катерина Качан

    Дитя театру, музики і танцю. «Театр — це моє життя, це основне. Є актриси, які можуть розділяти особисте і роботу, а для мене театр на першому місці, маю до нього нестримну жагу. Так мене виховали і так воно є.»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?
Знакомства блюсистем znakomstva-vip.ru.