Доктор Франкенштейн04 февраля 2015

 

Текст Екатерины Макбендер

Фото Сoolconnections.ru


«Британский театр в кино» неустанно набирает обороты. В сезоне 2014/15 были показаны не только «Медея», «Трамвай «Желание», «Верхний свет» Стивена Долдри и спектакли шекспировского The Globe, но и повторно представлен «Франкенштейн» Дэнни Бойла, с которого для Украины все только начиналось.

Начало 19 века – новый этап промышленной революции, человечество механизирует и разделяет труд, строит железные дороги, развивает энергетику и металлургию, постепенно утверждая свое господство на Земле. Чтобы отобразить характер времени, сценограф Марк Тилдеслей выводит на сцену грохочущий паровоз в стиле стимпанк. Готовая снести все на своем пути, стальная конструкция выезжает по рейкам, источая густой дым и искры. Управляют ею рабочие – безликая масса в черных очках. Размахивая руками, они будто пытаются ускорить ход механизма, их движения походят на марш, триумфальный марш прогресса.
Но механизации не достаточно. Чтобы сравняться с Богом во всем, человек сам должен стать Создателем. И вот существующему порядку брошен вызов: юный Виктор Франкенштейн оживляет мертвое тело с помощью электрического разряда. Гордыня и жажда признания толкают Виктора на экперимент, но ужаснувшись его результатом, уродством Создания, лишенного божественной искры, он бежит от него, попирая основной принцип Создателя, – заботу о своем Творении.

Джонни Ли Миллер и Бенедикт Камбербэтч поочередно исполнили главные роли в спектакле, что дает возможность сопоставить различные интерпретации заданного образа. Доктор Ли Миллера – энтузиаст, который поддался идее научного прорыва, не осознавая последствий. Черные волосы, бледная кожа и мистическая отрешенность роднят его с героями фильмов Тима Бертона. Можно сказать, что в душе он эмоционален и даже чувствителен, но является заложником своего замкнутого характера. Он сильно отличается от самовлюбленного жестокосердного ученого, каким Виктора представил Камбербэтч. В его версии Франкенштейн – гений, уверенный в непогрешимости собственных действий и взглядов. Это холодный, расчетливый ум, непробиваемый цельный образ, и он впечатляет сильней, но Ли Миллер был ближе к оригинальному замыслу Шелли. Следует заметить, что в адаптации драматурга Ника Диара центральным персонажем является отнюдь не доктор, а его безымянное Творение. В своей постановке Дэнни Бойл сосредоточился на вопросе о том, что значит быть таким экспериментом, что чувствовать, как реагировать? Он размышляет о слабостях прогрессивного человека, о том, к каким фатальным последствиям ведет его гордыня и жестокость. 

Режиссер не захотел класть Создание на операционный стол: зритель видит конструкцию, обтянутую плотной тканью, она напоминает кокон, внутри которого трепещет эмбрион, и визуально походит на «Витрувианского человека» да Винчи. Несколько толчков и на сцене покажется существо, покрытое шрамами, голое, беззащитное – это физическое рождение, болезненное и вынужденное. Создание также играли оба актера, однако особенно интересно наблюдать в этой роли Камбербэтча, ведь она резко контрастирует с приросшим к нему амплуа сноба-интеллектуала и требует особого пластического языка. Создание – по сути, ребенок во взрослом теле, оно еще ничего не умеет, – ни говорить, ни ходить. Изначально, его движения – это беспомощная попытка встать на ноги, комплекс поворотов и падений, выпадов и перекатов. В последующих эпизодах также заметна некая механичность и ломанность пластики актера, что подчеркивает разлад в искусственно созданной плоти Творения.  Мир Природы и Индустриального Общества здесь противопоставлены. Если в первом Существо чувствует себя умиротворенно и гармонично, то люди ненавидят и боятся его, выводя на путь хладнокровной мести.  Все эти сцены поджогов, убийств и насилия, будь они натуралистично показаны в кино, скорее оттолкнули бы нас от героя, чем заставили ему сопереживать, но театр сглаживает острые углы, превращая эпизоды в сугубо символичные – в основном, благодаря работе со светом. 

Самым эффектным является финал постановки. Отвергнув Творение, Виктор лишился всего, теперь его единственная цель – уничтожить Существо. Герои находятся на грани, это конец для обоих, неминуемая развязка антагонистичного конфликта. Они одно целое. Именно поэтому было важно, чтобы Ли Миллер и Камбербэтч поочередно сыграли персонажей, могли прочувствовать природу их взаимосвязи, лучше понять друг друга. За свою работу оба актера удостоились премии Лоуренса Оливье и награды Evening Standard. Однако не только союз Ли Миллера и Камбербэтча обеспечил успех постановки, с помощью талантливой команды – осветителей, сценографа, музыкантов, – Дэнни Бойл создает на сцене альтернативную реальность, таинственную и готичную, которая затягивает с первого эпизода рождения Существа.
Несомненно, это утверждение гуманистических идей, ведь «Франкенштейн» – не о том, что значит быть Монстром, а о том, что значит быть Человеком.


Другие статьи из этого раздела
  • Бояриня московська

    «Український театр» доводить актуальність п’єси Лесі Українки
  • Игровая «Красивая птица»

    О постановке «Чайки» Олега Липцына
  • Чорнобиль по-французьки

    Сергій Леонтієвич Массудов в «Театральному романі» Булгакова очевидно і просто вирішив питання написання п’єс: «Що бачиш — пиши, а чого не бачиш — писати не варто». Жіль Грануйє, французький автор і постановник опусу про Чорнобиль «Весна», який показали в Молодому театрі 18 квітня в межах Французької весни, пішов іншим шляхом. Він вирішив написати про те, що читав. Жіль Грануйє наштовхнувся в інтернеті на повідомлення про туристичні поїздки в зону відчуження. І авторська фантазія розгулялася.
  • «Лісова пісня»: новая драма в классическом сюжете

    Особого внимания заслуживает, несомненно, работа Андрея Приходько с классическим материалом «Лісової пісні». Режиссер легко доказал, что в умелых руках отечественная классика имеет огромное очарование, достаточно обратить ее к современной эстетике и к интеллектуальным актерам
  • Печальная мелодия любви

    Традиция кукольного театра в Японии насчитывает уже не одно столетие. Официально считается, что этот уникальный для европейского сознания вид искусства зародился в XVI веке, когда куклы нингё и старинные песенные сказы дзёрури объединились в сценическое действо — спектакли Нингё Дзёрури. Свое привычное имя «Бунраку» театр обретет в ХIХ веке благодаря Уэмуре Бунракукэну, который подарил второе рождение Нингё Дзёрури, на какое-то время потерявшему зрительскую любовь

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?