Андрей Жолдак: «Жизнь с Идиотом»^{06 декабря 2010}

Текст Марыси Никитюк

«Жизнь с Идиотом» румынского театра Паду Станку был показан в Киеве 24 ноября 2010 года в Октябрьском дворце

Андрей Жолдак и общественность

Андрей Жолдак как творец оказался в довольно странном положении. Массовый украинский зритель не настолько искушен в современном искусстве, чтобы принимать или отвергать его замыслы вследствие утонченного и разборчивого вкуса, а посему он, либо в преувеличенном восторге по невежеству, либо в преувеличенном гневе — тоже по невежеству.

Подкованный критик или журналист культурные коды Андрея Жолдака считывает, но уже вместе с его поверхностностью, и, как следствие, — тоже отказывается принимать его творчество целиком и безоговорочно. При всем при этом мнимый изгой Жолдак оказывается в самом приемлемом для него климате — войны, борьбы, сражения и эпатажа.

Российские СМИ настаивают, что украинский театр изгнал Жолдака со своих карамельных просторов, но давайте быть честными, давайте представим «стационарного» Жолдака и репертуарного Жолдака. Не самый ли это короткий путь к развенчанию Мифа о Жолдаке?

Его кочевой образ жизни — подарок для него самого — он привык завоевывать чужое внимание быстро в режиме Цезаря: «пришел» … и дальше по плану. Отсюда и его идеи по поводу «культурной Аль-Каиды», которые он пытался изложить на своем сбивчивом и не очень внятном мастер-классе. Ломать, конечно, не строить, а талант у Жолдака исключительно разрушительной силы. Мнимое состояние вечной войны (с журналистами, критиками, государством) хоть и подпитывает мощь его энергий, но все же меньше всего помогает в создании целостного художественного высказывания.

«Жизнь с Идиотом»

Рассказ Виктора Ерофеева «Жизнь с Идиотом» повествует об олигофрене Вове, который превращает в ад и террор жизнь двух случайных людей. Вова с самого начала ведет себя не очень культурно — мастурбирует, обмазывает фекалиями дом, спит с Женщиной главного Героя и убивает ее, спит с Героем и сводит его с ума. Любопытно, что, и в рассказе, и в спектакле проходит тонкий намек, будто бы Вовы-то и не было, а нечеловеческое зло овладело вполне интеллигентной семьей изнутри, просто потому что человек более склонен убивать и насиловать, нежели благодушествовать и совершенствоваться.

Был ли Вова? — вопрос хороший. Но даже если он и был, то тема Внутреннего Идиота — тоже вполне занятна. Антропология зла под перекрестным взглядом Жолдака и Ерофеева смотрится вполне ожидаемо, но, черт возьми, ничего толком они оба не открывают. Зато любование фекально-сексуальной темы — налицо.

Сам спектакль был собран из всего, что Жолдак ставил, видел, слышал, — и это не новость. Мироощущение — из «Федры», прозрачные кубы и видеосъемка — перекочуют в «Войцек» и «Ленин лав, Сталин лав». По сути, спектакль выходит из плоскости сцены, практически полностью перемещаясь на экран, — сегодня это довольно распространенный метод в европейском театре, начало которому положил еще немецкий режиссер Франк Кастроф. Видеоистерики актеров крупным планом перебиваются действием на сцене, визуальный ряд постановки пестрит цитатами из «Прирожденных убийц», «Кинг-Конга», «Убить Билла». Музыка, в которой различимо обилие Земфиры, отсылает также к Рамштайн и Ману Чау — своеобразный Favorit list Андрея Жолдака.

Лирические мотивы вальса Евгения. Доги служат отнюдь не лирическим замыслам, с их помощью Жолдак вульгаризирует возможный гуманистический посыл этого развернутого высказывания о пошлости мира.

Все происходящее на сцене демонстрирует мир, в котором уже нет ничего святого. И все-таки каждый из героев что-то утрачивает, утрачивает свою какую-то невинность, детские иллюзии, игры в снежки, мечту о ребенке… Именно эти фрагменты спектакля обволакивают пунктирным нежным настроением и красотой метафор. Но это тихое отчаяние скользит по краям созданной жолдаковской империи пошлости почти беззвучно и незаметно.

«Жизнь с Идиотом» — это спектакль-констатация. Жолдак, как и Ерофеев, не высказываются в защиту Чистоты и Духа, они искренне смакуют человеческую грязь. Зритель куда более целомудрен, нежели то, что ему о нем — среднем человеке — показывает режиссер, и он, зритель, отводит глаза. А Жолдак, должно быть, вполне доволен, ведь европейская буржуазная публика закалена фекально-кровавыми мотивами, и румянец смущения автор может увидеть разве что у домашней публики.

Но проблема спектакля «Жизнь с Идиотом» не в кино-музыкально-режиссерской эклектике и самоповторении, не в жесткости, не в аморализме и демонстративном насилии. Проблема в том, что этот спектакль с талантливыми сильными актерами, прорывной энергией режиссера, с мириадами культурных аллюзий, в сущности, не имеет идеи и смысла. Эта притча о зле, о внутренней боли и утраченном рае каждого поставлена в таком измывательском тоне, что сделать гуманистические выводы из нее было бы поверхностно и наивно.