Венецианский купец. Наше время29 сентября 2015

 

Текст Ирины Бойко

Фото Сoolconnections

 

Под занавес летнего сезона фестиваля «Британский театр в кино» столичному зрителю была представлена свежая работа Королевской Шекспировской компании — «Венецианский купец» по одноименной пьесе Уильяма Шекспира. Проект «Британский театр в кино/Тheatre HD» инициирован арт-объединением CoolConnections, при поддержке Британского Совета в Украине и, по хорошей традиции, проходит в сети кинотеатров Kronverk Cinema.

Режиссер спектакля Полли Финдли не стала экспериментировать с сюжетом произведения, но ее попытки перенести события в сегодняшний день существенно трансформируют материал. Буквально в первых сценах мы видим поцелуй Антонио и Боссанио, который автоматически выводит их отношения за рамки дружеских. То ли повсеместное желание осовременить материал, то ли жажда эпатировать публику подтолкнула режиссера к данному решению, но, в конечном счете, пред нами замысловатый любовный треугольник — «Антонио-Боссанио-Порция». Следовательно, мотив «бескорыстной дружбы» искажается. Любопытно, что актеры остаются в рамках оригинального текста Шекспира. И только физическое действие или интонации придают нового звучания хрестоматийной истории.

Вместо шекспировской красавицы Порции, пред нами образ сильной молодой женщины в исполнении Пэтси Ферран. Она, по воле своего умершего отца вынуждена «сидеть в невестах», доколе не явится некто, кто сможет разгадать таинственную головоломку-лотерею и заполучить девушку. Порция также обладает острым умом и недюжей смекалкой. Эти качества она с легкостью демонстрирует в кульминационной сцене спектакля, умело поворачивая дело так, что ростовщик из истца превращается в обвиняемого. Как можно заметить, Пэтси Ферран создает вполне злободневного персонажа, действия которого будут нам понятными и логичными.

Ценную монетку в копилку «нашего дня» бросает художник спектакля, Йоханнес Шюц. Он моделирует внушительную конструкцию, которая представляет собой цельный металлический лист золотистого оттенка, напоминающего по фактуре латунь, что плотно покрывает задник и сцену, создавая практически зеркальную поверхность. Таким образом, зрители, сидящие в зале, без труда могут наблюдать собственные, искаженные в ней, силуэты. В левом углу ми видим серебристый шар-маятник. Его движение запустит Порция, сообщая нам, что обратный отсчет истории начат.

Музыкальное оформление (Марк Тритшлер), напротив, представляет собой хоровое пение в стиле эпохи Возрождения. В своей работе Полли Финдли, помимо всего прочего, поднимает тему социальной нетерпимости и антисемитизма в обществе, которые всегда имели место. Этот смысловой пласт считывается в образе еврея Шейлока (Макрам Хури). Старый человек подвержен оскорблению и издевательствам лишь потому, что он представляет иное вероисповедание. Любой прохожий не пренебрегает возможностью оскорбить или плюнуть ему в лицо. Так должен ли Шейлок быть великодушен к обидчикам? Вопрос оставляется открытым.

«Венецианский купец» — стильная работа британских мастеров сцены. Спектакль пестрит эпатажными эпизодами и ярками параллелями с нынешним днем. Полли Финдли работает с материалом филигранно, имея чувство меры в своем стремлении осовременить и переиначить. История звучит в притчевой форме, именно благодаря постоянному «взгляду зрителя на себя самого через искаженное зеркало». И маятнику, который никогда не остановит свое движение.


Другие статьи из этого раздела
  • «Великая Война»

    Сразу нужно отдать должное колоссальному труду и техническому уровню, которые были продемонстрированы московскому зрителю театром Hotel Modern. На сцене — четыре стола, уставленных всякой дребеденью, здесь и миниатюрные, глуповатые, игрушечные солдатики и нелепые зайцы, и машинки, и щетки для обуви, и даже зеленый салат. Здесь рассыпана земля из невидимых глазу, воображаемых окопов. Из всего этого будет воспроизведена притча о «Великой войне», которую покажут на экране, засняв сыгранное в режиме реального времени. Несколько камер, стремительная смена ракурсов и кадров — перед нами лайф-монтаж, тщательно подготовленный и рассчитанный до секунды. Актеры быстро передвигаются от стола к столу, выполняя действия четко и слаженно, бесшумно воссоздавая целостную ленту истории.
  • «Песочница» в Черниговском театре

    Режиссер Виктория Филончук, сделав в прошлом году в рамках фестиваля «Тиждень актуальної п’єси» читку текста польского драматурга Михала Вальчака «Песочница», предложила ее для постановки художественному руководителю Черниговского театра им. Шевченко Андрею Бакирову
  • Тургенев по Фрейду

    По традиции, название пьесы в Театре на левом берегу Днепра изменили. Был  «Месяц в деревне» господина Тургенева, а вышло… «Высшее благо на свете» господина Билоуса. В  «Месяце» была типичная тургеневская элегия, граничащая с наивной сладковатой сентиментальностью, а в  «Высшем благе» получилось море зловещей любви. Здесь все любят друг друга и все — не взаимно, а посему — воспламеняются, бьются в конвульсиях, сходят с ума, погибая от страсти.
  • «Поздно пугать» в Театре на Левом берегу Днепра

    Сложно и трудно современная проза и драматургия входят в украинские национальные театры. Давно нет советского идеологического заказа или царского запрета на национальный колорит, театры безраздельно владеют творческой свободой. Так, что же им мешает ее реализовать? Почему они угрюмо встречают любую инициативу? Почему творческий поиск в них встречается с заведомо установленным безразличием? По привычке тянут они свой комедийно-водевильный репертуар, лишенный духа, времени, остроты, будто не было в нашей традиции экспериментов Леся Курбаса и поисков 90-х.
  • «Крысолов». Идейный голод

    Сегодня можно сказать, что Дмитрий Богомазов и его театр «Вільна сцена» вошли в череду самоповторений, жаль, что этот театр попал в ловушку безыдейности, не достигнув, своего пика. Это проблема не только Киева, и не только театра, экономический кризис, который повлек за собой идейный застой, не случайно назвали цивилизационным, в результате него — штиль и затишье отчетливо иллюстрирует нам киноиндустрия, визуальное искусство и литература. Понятно, что ребята из  «Вільной сцены» скованы, кроме всеобщего кризиса, еще и камерным помещением, но  «Крысолов» — их последняя премьера — оказался довольно блеклой копией предыдущих камерных спектаклей Д.  Богомазова.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?