Что видел Гоголь, сидя на берегу

Текст Марыси Никитюк

Фото Ольги Закревской

Смотреть полный фотоотчет

Первого апреля в усадьбе Николая Гоголя — Гоголево — отмечали день рождения писателя: Владислав Троицкий организовал специфический open-air и перформанс на воде. К сожалению, гуляние смогли увидеть немногие: местные жители, журналисты и театральная общественность. Три автобуса зрителей были доставлены в родные места Николая Гоголя из Киева.

Днем взорам открывались деревянные и соломенные тотемные чудовища, напоминавшие сердитых и злых жрецов майя. По берегу расхаживали колоритные актеры «ДАХа» в соломенных одеждах и носах. А с наступлением темноты начался сам перформанс.

Игорь Постолов, актер ДАХА встречает гостей

Гоголевско-Троицкий городок тотемных чудищ подготовленных для сожжения

Зрителей перевезли на другой берег озера, того самого, которое принимало в свои воды гоголевских утопленниц, на котором плясали черти и где водилась всякая нечисть. Все действие происходило на воде и на противоположном берегу, являясь как бы моделью мира, который мог видеть или представлять в детстве маленький Гоголь, выйдя из дому во двор ночью.

В небе висел яркий, начищенный до блеска полумесяц… и звезды… а внизу, на пирсе, врезающемся в спокойную гладь темной воды, восседала «Дахабраха», отбивая свой шаманский ритм. Вкусный густой воздух, настоящая украинская ночь и нагнетенный мистицизм уже не от Гоголя, а от Троицкого — современное искусство в основном концентрируется на атмосфере.

Дахабраха

Не обошлось, правда, без излишеств — как только «Дахабраха» начала петь, через все озеро в сторону зрителей поплыл экран телевизора, на котором показывали черно-белый гротескный мультик. Он отвлекал.

Три плоские деревянные фигуры плавали от берега к берегу, бесшумно скользили две лодки, в которых неподвижно восседали гоголи в масках ─ те самые петербургские чиновнички, которыми так уместно населил Троицкий свою литургию «Смерть Гоголя» на первом Гогольфесте. И все это под протяжное церковное хоровое пение.

Потом гоголи в масках и черных семинарских одеждах плыли в темноту озера и, трогательно раскачиваясь, махали на прощание руками ─ один из самых эффектных моментов перформанса. Было в этом жесте много душевной доброты, лирики и вместе с тем гоголевского черного юмора — куда уплывали наивные добрые гоголи? ─ В темноту.

В ультрафиолетовом свете зажглись кресты с могил, вереницей легких повитруль в розовых конусных юбках пронеслись актрисы — мистические образы демонического украинского фольклора. Утопленницы в красных, светящихся ультрафиолетом качелях раскачивались над водой, отбивала ритмы барабанов «Дахабраха», жгли костры, и через несколько минут страшные тотемные чудища запылали огнем, и весь соломенно-деревянный городок гоголе-троицкой фантазии был сожжен.

Агония мистического мира