Хорошего ровно половина06 октября 2008

Текст Марыси Никитюк

Премьера, Лаборатория Дмитрия Крымова, Школа Драматического Искусства, Москва

Лаборатория Дмитрия Крымова, художника и режиссера, сына знаменитого русского режиссера Анатолия Эфроса, совместно с фестивалем «Территория» представляют Opus 7. Спектакль состоит из двух частей: «Родословная», и «Шостакович». Премьера состоялась 4 октября 2008 года.

Лаборатория Дмитрия Крымова одна из нескольких коллективов-лабораторий, которые режиссер Анатолий Васильев поселил под одной крышей в бывшем своем театре на Сретенке, названном «Школой драматического искусства». Когда года три назад Анатолий Васильев позвал Дмитрия Крымова с его студентами под крыло «ШДИ», Крымов уже возобновил свои театральные опыты показом спектакля «Недосказки». Труппа Крымова не знает художественных границ: как художники они создают красивый визуальный мир декораций, вовлекая в игру предметность и оживляя ее, как актеры они играют, танцуют и поют. Другая театральная лаборатория «ШДИ» уже известна киевлянам, это — «ЛабораТрория» Бориса Юхананова, увлекшего публику интеллектуальным шутовским зрелищем «Голем» на прошедшем «ГогольФесте».

Список Имен

Первым в Opus 7 выступает спектакль «Родословная». Спектакль хоть и красивый, но все-таки — очередное невнятное высказывание на тему тяжкой доли еврейского народа. Здесь и пролитые черной краской на белые стены семь силуэтов, символизирующие «семь колен изралевых». И ветер, который несет мелкие куски бумаги (как потом окажется — разорванный на мелкие кусочки «Ветхий завет»), дует на публику, зрелищно и красиво разбрасывая еврейский народ по всему миру. Постановка состоит из набора метафоризированных фактов из истории богоизбранного народа и еврейских имен, повторяемых в разных ситуациях актерами. «Исаак, Авраам, Эзикиель…» — когда роются после бури ветров в бумажках, как в слоях генетической памяти. «Бэла, Циля, Антон, Соня…» — когда аккуратно под стеночку выставляют полукругом по паре детской обуви, напоминая о горах крохотных сандалий Освенцима. Здесь присутствует образ хоть и очевидный, но по-прежнему страшный: мужчина ведет под нарастающую трубную тревожную какофонию пару красных маленьких туфелек, туда, к остальным туфелькам под стенку, а ведь может показаться поначалу, что ведет в детский сад.

Трогательный Шостакович в объятиях огромной родины

Вторая часть постановки посвящена знаменитому советскому композитору Дмитрию Шостаковичу — своеобразный сценический портрет.

На сцену выходит громадная Баба — большая, и почему-то кажется, теплая кукла, а у нее под бочком путается закутанный в пальто с варежками на резинке и в шапке, надвинутой на нос, смешной человечек. Бабу ведут вокруг деревянного эскиза рояля на огромных ножках, а смешное создание — у нее в ногах. Потом баба даст своему чурбану завернутый кусок сахара, а он его станет жадно грызть, бросая в зал дикие взгляды. Все это настраивает на ощущение сказки, точнее, гротескных сказок северных народов.

Баба — это родина, кто бы это мог еще быть, такой огромный? Диковинный человечек — Шостакович, позже он снимет с себя детское пальто с варежками на резинке, и будет запрыгивать на рояль во фраке и в очках, не менее смешной и диковинный, говорят, он был похож на Чарли Чаплина, трогательный комический персонаж.

Шостакович на обложке Time Шостакович на обложке Time

На контрасте тоталитарной и циничной Бабы-власти и трогательного, смешного почти игрушечного Шостаковича, выстроена вся печаль и боль спектакля. В конце постановки композитора сделают куклой, то ли чтобы подчеркнуть его трогательность, то ли чтобы еще раз напомнить о марионеточности творца в руках Системы.

Постановка соткана из ряда ярчайших театральных метафор на тему биографии композитора. Пока на сцене пляшут в недобром вальсе фотографии Ахматовой, Шостаковича, Пастернака, Маяковского, добрая мягкая родина уже в полицейской шапке начинает палить по ним из пистолета — и расцветают красные гортензии у каждого на груди.

Два циничных персонажа выносят на сцену длинную руку власти, которая протыкает Чаплина-Шостаковича длинным шпагообразным орденом. Как известно, первый конфликт с властью у Шостаковича случился в 30-х годах после постановки оперы «Леди Макбет Мценского уезда», критики сначала приняли ее с восторгом, а потом в газете «Правда» появилась разгромная статья «Сумбур вместо музыки, и постановку сняли. Позже Шостакович извинялся и писал музыку в духе социалистического реализма, и награждался всякими наградами. Именно этими наградами и прокалывала маленького смешного человечка на сцене «длинная рука» власти.

Шостакович, насквозь «проколотый» советскими наградами. Фото Филиппа Андруховича Шостакович, насквозь «проколотый» советскими наградами. Фото Филиппа Андруховича

Чудно и устрашающе выглядят вальсирующие железные рояли — символы внутренней бури и боли Шостаковича — спустя несколько минут мирного танца, они въезжают друг в друга, этакие смертельные музыкальные машины.

Нежный и магический спектакль, атмосфера которого соткана из тончайших и «вкуснейших» сценических метафор и естественно дополнена прекрасной музыкой самого Шостаковича.


Другие статьи из этого раздела
  • «Монологи вагины» в Киеве

    25 и 28 марта в киевском концерт-холле «Фридом» покажут спектакль с пикантным названием «Монологи вагины» в постановке итальянского швейцарца Джулиано ди Капуа, который уже 15 лет проживает в России. «Монологи вагины» были созданы американской писательницей феминисткой Ив Энцлер в 1996-ом году в технике вербатим, набиравшей в 90-е годы обороты популярности.
  • «Месяц в деревне». Как посмотреть…

    Речь пойдет о премьере ТЮЗа, о постановке Валентина Козьменко-Делинде, о спектакле по пьесе Ивана Тургенева «Месяц в деревне»… Очень хотелось бы, чтобы нарочитая вульгарность, лобовой фрейдизм и растерянность актеров в прочтении образов были результатом глубоко продуманной и тонко реализованной режиссерской иронии. И не над Тургеневым, разумеется, а над собой. Есть большое желание прочесть всё увиденное как исключительно изысканный интеллектуальный стеб, ибо в противном случае нет тех средств, коими можно было бы измерить размах безнадежной пошлости этого театрального опуса.
  • Далеко не совершенный Чарли

    Если на спектакле вы, запрокинув голову, с интересом изучаете золотистое мерцание пылинок в свете прожекторов, значит, со спектаклем однозначно что-то не так. Пылинки на постановке «Совершенный Чарли» в театре «Сузирья» были обворожительны, чего не скажешь о ней самой
  • Світлий театр. Київ-Львів

    Львівський театр ім. Леся Курбаса традиційно приїхав святкувати до Києва свій ювілей, 20-ліття. Це унікальний театр-пошук, театр як сакралізована територія, що стоїть на перетині систем Анатолія Васильєва та Єжи Гротовського, ігрового театру, імпровізації, та ритуалу. Історія театру, відбір матеріалу для постановок, актори, атмосфера — все говорить за те, що театр імені Леся Курбаса — світлий і здоровий організм.
  • «Столик»: откуда берутся звуки

    Поляки из  «Карбидо» отыграли в Киеве концерт в восемь рук.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?