07 июня 2012

Прочный хребет «Бесхребетности»
«Вильна сцена»


Текст Марыси Никитюк

Фото Евгения Чекалина

27 мая состоялась премьера спектакля Анастасии Осмоловской «Бесхребетность» на «Вільной сцене» Театра на Левом берегу Днепра. В Киеве пьесу немецкого драматурга Ингрид Лаузунд впервые поставил театр «ДАХ» в 2008-м году.

Воспитанницы Эдуарда Митницкого — Анастасия Осмоловская и Тамара Антропова — впервые заявили о себе как о начинающих режиссерах год назад постановкой «Поздно пугать». В этом году Анастасия Осмаловская выступила как самостоятельный режиссер. Она взялась повторить «Бесхребетность» несмотря на то, что постановка Влада Троицкого в театре «ДАХ» была (и есть) довольно сильной. Однако стоит отметить смелость Анастасии Осмаловской в выборе материала и уверенность в работе с ним, потому что ее работа удалась.

Нельзя сказать, что тема офисов в подаче Ингрид Лаузунд содержит много возможностей для интерпретаций. Эта пьеса посвящена жизни «хомячков», «офисного планктона», «маннагеров» в сложных условиях современного мира, в ней не заложены иные сюжетные варианты. Но, взявшись за эту тему и за эту пьесу (которая написана в постдраматическом ключе и не имеет сюжета), Осмоловская сделала свой самобытный спектакль, не схожий с работой Влада Троицкого (даже несмотря на то, что у нее не было ДАХовских технических возможностей). Она не только не ошиблась в выборе драматургии, но и продемонстрировала крепкую руку молодого режиссера.


Крузе (Сергей Булин) — балаганный, абсурдный, шут-неудачник. Крецке (Михаил Пшеничный) — местный шут и мачо. Кристенсен (Анна Бычковская) — добрая душа любого коллектива. Шмит (Тамара Антропова) — бизнес-вумен, жесткая и агрессивная. Хувшмит (Андрей Исаенко) — лидер Крузе (Сергей Булин) — балаганный, абсурдный, шут-неудачник. Крецке (Михаил Пшеничный) — местный шут и мачо. Кристенсен (Анна Бычковская) — добрая душа любого коллектива. Шмит (Тамара Антропова) — бизнес-вумен, жесткая и агрессивная. Хувшмит (Андрей Исаенко) — лидер
… Справа — кабинка туалета, в глубине сцены — угрожающая металлическая дверь шефа, куда все герои по очереди направляются за оплеухами. Теснясь на лавке, персонажи нервно двигаются под музыку взад-вперед, раскачиваясь на волнах собственной паранойи. Выходя из реалий крохотного помещения «Вильной сцены» режиссер максимально «уплотнила» своих героев в пространстве. И не прогадала — это стало еще одной метафорой офисных реалий.


Кристенсен (Анна Бычковская) и Крузе (Сергей Булин) Кристенсен (Анна Бычковская) и Крузе (Сергей Булин)
В порыве отчаяния персонажи кричат о том, что им нужен новый позвоночник, дабы ровно ходить, быть людьми, а не хомячками. Но офисные унижения выглядят в спектакле смешно, забавно, а герои — мило и симпатично. И посему «ужасы» их жизни кажутся красивой художественной полуправдой.
Сама пьеса состоит из сцен-эпизодов, в которых персонажи принимают участие по одному или все вместе. Анастасия Осмоловская вывела на сцену сразу всех героев, создав тем самым многоголосье, полифонию жизни, где все говорят одно и то же, но никто никого не слушает. Этот прием удачно расширил проблематику офисной жизни: на сцене действуют не личности, и даже не индивиды, а коллективное бессознательное. Правда, это несколько утяжелило спектакль, — в шуме и напряжении трудно удержать внимание зрителя.


«Бесхребетность» в «Вільной сцене» «Бесхребетность» в «Вільной сцене»
Актерские решения соответствуют характерам пьесы. Крецке в исполнении Михаила Пшеничного — местный шут и немного… мачо. Хувшмит — Андрей Исаенко — не очень убедительный, но чрезвычайно забавный лидер. Тамара Антропова в роли Шмит — жесткая, агрессивная и… надломленная. Это позволяет без труда выйти успешной офис-леди на финальный монолог: «Я сломана и хочу иметь право такой оставаться». Анна Бычковская убедительно создала образ Кристенсен — добрая душа любого коллектива. Но самым интересным получился неудачник Крузе в исполнении Сергея Булина — балаганный, абсурдный, художественно целостный персонаж.

Крузе (Сергей Булин) Крузе (Сергей Булин)
Вся режиссерская «инкрустация» пьесы говорит о том, что Анастасия Осомоловская пошла по пути очевидной драматургии, делая упор на гротеске самой пьесы, получился добрый смешной спектакль о жизни офисного планктона. Даже в музыкальном решении прослеживается улыбка режиссера. В спектакле использовались минималистские клубные мотивчики (они сопровождали вызовы к шефу и приступы паники у персонажей) и балагурная песенка петербуржской певицы Жени Любич «I am just a simple Russian girl, I have vodka in my blood».
Этот симпатичный спектакль дарит зрителям хорошее настроение от острой буффонады, предлагает задуматься о современном мире и обещает будущие сильные постановки этой команды молодых творцов.

«Бесхребетность» в «Вільной сцене» «Бесхребетность» в «Вільной сцене»

«Бесхребетность» в «Вільной сцене» «Бесхребетность» в «Вільной сцене»

«Бесхребетность» в «Вільной сцене» «Бесхребетность» в «Вільной сцене»

«Бесхребетность» в «Вільной сцене» «Бесхребетность» в «Вільной сцене»


Другие статьи из этого раздела
  • ГогольFest: 2009

    Театр и музыка — уже традиционно сильные стороны ГогольFestа — будут представлены лучшим из того, что есть в Украине и за рубежом. Несмотря на то, что за два последних года фест так и не оформил четко свое лицо, он все же остается самым заметным событием Киева в этом году. Осенью город будет жить ГогольFestом, проводя все свое свободное время в холодных и угрюмых стенах Арсенала
  • «Спектакли всякие нужны, спектакли всякие важны»

    Без складних шокуючих постановок в театрі не буде висоти польоту, власне мистецтва. А без маскультних зрозумілих і смішних спектаклів в театрі не буде глядача. Дмитро Богомазов, як ніхто, вибалансовує між химерними важкими постановками і легкими масовими спектаклями.
  • Гогольfest Ковчег: тайны красной программы

    Некоторые заметки о зарубежных спектаклях возможно последнего мультидисциплинарного фестиваля Гогольfest
  • «Тарарабумбия. Шествие»

    Крымову удается на уровне конкретных образов проследить взаимосвязь разных чеховских сюжетов, в том числе и на уровне образов совершенно бесплотных
  • Испытание Вагнером

    Репертуар Киевской Оперы топчется вокруг «шлягеров» XIX — начало XX веков. В него включены «обязательные» произведения украинской музыки, ведь без  «Тараса Бульбы» и  «Запорожца за Дунаем», по мнению театральных менеджеров, никак не обойтись украинскому слушателю. Зачем ему, меломану, в самом деле, моноопера «Нежность» Виталия Губаренко? Архаичные постановки добротно «украшены» анахроничными актерскими приёмами: «Посмотрите, как взволнованно я заламываю руки» или  «Мы словно целуемся, поэтому мы отвернулись от публики»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?