Милая Мила20 ноября 2008

Автор: Марыся

Фотограф: Андрей Божок

Спектакль — «Эмили»

Молодой Театр

Режиссер: Алена Шапаренко

В роли Эмили Дикинсон: Лидия Вовкун

Автор пьесы «Эмили»: Уильям Люс

Язык постановки: украинский

В Молодом театре сыграли милый спектакль о милой поэтессе в исполнении милой актрисы

«Эмили» ─ женский спектакль с нежной душой, наполненный светом, возможно, несколько однообразным, но все-таки светом.

Меня лично никогда не интересовали женщины, живущие для любви, пребывающие в ожидании любви, плавающие в собственной сентиментальной патоке. В отличие от женщин думающих и создающих себя, меня не интересовали судьбы просто женщин. Постановка об Эмили Дикинсон могла бы стать выражением приглушенной боли поэта, столкнувшегося с миром. Поэтессу Эмили Дикинсон сравнивали с Цветаевой, ставили вровень с Уолтом Уитменом, ее судьба ─ это судьба творца, а в постановке центральную роль сыграла женственность, что, вероятно, и обусловило слащавость спектакля. Воплотился тот традиционный инфантилизм, который, как полагает почти каждая женщина, ей идет, и получилась не просто постановка о женщине, созданная женщинами, она, к сожалению, сделана по-женски.

Заслуженная артистка Украины Лидия Вовкун в роли бесшабашной Эмили Дикинсон Заслуженная артистка Украины Лидия Вовкун в роли бесшабашной Эмили Дикинсон

Лидия Вовкун, безусловно, талантливая актриса и, безусловно, в роли талантливой поэтессы, выглядит убедительно. Вот она 50-летняя девчушка, променявшая жизнь на ожерелье из слов. Материальное выражение метафоры слов ─ это перламутровые бусины, которые рассыпают по полу. Метафора, возможно, и тривиальна, но на малой сцене выглядит эффектно. Гаснет свет, кружатся вокруг своей оси плетенные круглые фонари, а с ними кружится печальная и надломленная Вовкун-Эмили. Сентиментальная, но ясная, почти классическая красота образа.

Поэтесса то аккуратно раскладывает бусинки-рифмы, то эксцентрично разбрасывает их по сцене, то грустно зажимает в руке Поэтесса то аккуратно раскладывает бусинки-рифмы, то эксцентрично разбрасывает их по сцене, то грустно зажимает в руке

Для кого-то ─ клубничный сироп ─ циники брезгливо отряхнут кружевные манжеты. А кому-то ─ просто и мило, и потому что мило ─ хорошо.

«Эмили» — визуально очень нежный спектакль, интимный и уютный «Эмили» — визуально очень нежный спектакль, интимный и уютный

О жизни самой поэтессы, которая вела затворнический образ жизни, стало известно через сто лет после ее смерти. Для серьезного психологического портрета о ней осталось слишком мало биографических сведений. Пьеса Люса «Эмили», похоже, изрядно сентиментальна и недостаточно глубока, мужчины-творцы почти всегда преувеличивают трагедии женщин в своих произведениях, полагая, что так они их понимают (вспомним Флобера, Цвейга, например). Есть, правда, в пьесе и несколько глубоких фрагментов. Например, героиня в легкомысленном житейском щебете повторяла, что отец любил ее безмерно. И только в конце обмолвилась, что родителей нужно крепко прижимать к себе, пока они живы, потому что без них человек становится поистине одиноким. И вдруг проясняется, что это говорит взрослый человек и поэт, оставшийся навсегда в душе ребенком. И все это время в глупейших воспоминаниях он был ужасно одинок и молчал об этом. Подобные тончайшие нюансы в постановке воплощены ненамеренно, непринужденно, будто невзначай: шла Эмили по саду, обронила несколько бусин, и обрисовался контур человеческой судьбы, от которой никто не уйдет, ведь кому удавалось пройти, не уронив ни капли боли?

Спектакль «Эмили» Спектакль «Эмили»

Хорошо прорисованные детали и подробности делают постановку уютной и камерной. Эмили хохочет, говорит, «не разбиралась я в часах до 15 лет». Поворачивается вправо — ее тень ложиться, как солнечные часы: «не знаю, который час», поворачивается влево — и там ее тень показывает время, повторяет: «не знаю который час».

Но в конце, к сожалению, все сводится к лобовому трагизму: «Зачем поешь птичка, когда никто тебя не слышит? — Пою, потому что не могу не петь». Птичку жалко, и Эмили жалко, хотя она и утверждает, что жизнь ее только то и всего, что жизнь.

«… кружатся вокруг своей оси плетенные круглые фонари, а с ними кружится печальная и надломленная Вовкун-Эмили» «… кружатся вокруг своей оси плетенные круглые фонари, а с ними кружится печальная и надломленная Вовкун-Эмили»

_________________________________________________________________________________

Редакция УТП:

Хочется попросить Молодой театр быть более внимательным к сопроводительной печатной продукции. Приятно, что она есть, но черно-белый буклетик о спектакле, испещренный на радость зрителям стихами Эмили Дикинсон, не приспособлен к чтению, когда это белое по белому хорошо читалось? Визуальное оформление тоже оставляет желать лучшего. А патетический стиль самой Лидии Вовкун может окончательно испортить то положительное впечатление, которое способен произвести этот спектакль. Полагаем, актер должен говорить на сцене, а писать должны те, кто умеет это делать.

Иллюстрация:

Чтобы не быть голословными, приводим читателям УТП отрывок из буклета

Лідія Вовкун:

«28 серпня одного Божого року на світ з’явилась дівчинка, яку нарекли Лідією. І це була я, тепер вже Лідія Вовкун. Хто я? Чому я тут? Для чого? Ці питання жили в мені завжди, тому я і стала актрисою. Кожна зіграна мною героїня допомагала мені шукати відповідь. Дякую їм усім. Особливо Люсі з вистави „Рядові“ О. Дударєва, Ользі з вистави „Кабанчик“ В. Розова, ще одній Ользі з вистави „Сад без землі“ Л. Разумовської, ліричній героїні з поезії Ліни Костенко, Бланш з вистави „Трамвай „Бажання“ Т. Вільямса, Єлизаветі з вистави „В моїм завершенні — початок мій“ за п’єсою Ф. Шиллера “ Марія Стюарт“ … І нарешті Емілі. Вона, як запашна квітка, прийшла в мою творчість і тихим голосом поезії й буття стверджує одвічні істини — Віру, Надію і Любов».


Другие статьи из этого раздела
  • Невыдающийся спектакль по выдающемуся роману

    Сказать, что поляки недопоняли Достоевского,  — ничего не сказать. «Братья Карамазовы» — вершина не только писателя, но и мыслителя Достоевского, это самое зрелое и кульминационное единение его художественных возможностей, философских идей, христианских сомнений, личного покаяния и обретения Бога в слове. В этом произведении художественное и нравственное, общечеловеческое и сугубо личное так тесно связано, что и читать его стоит сразу во многих интерпретационных плоскостях. Нет более сложного для театра произведения, и по объему, и по характеру
  • Театральный марафон медиавойн

    Имя голландского режиссера Иво ван Хове прозвучало на постсоветском театральном пространстве лишь после того, как в 2008 году его спектакль «Римские трагедии» по Вильяму Шекспиру был представлен на Авиньонском фестивале
  • Игры Олигархов: Двойной прицел

    Политику и меценату Александру Прогнимаку пока высказываться — рано, ибо его совместное с режиссером Виталием Малаховым творение «Игры олигархов» — чудовищная помесь КВН-шаржей на тему отечественного телевидения, политической рекламы и бородатых анекдотов. И, что хуже всего, шарж поверхностный, неглубокий и достойный в свою очередь шаржей на самое себя
  • «Учта»: під «теплим» знаком. Враження-образ

    «Нас покликали у зв’язку з річницею Василя Стуса і Леся Курбаса, за декілька тижнів нашому театрові виповниться двадцять років. Ця „Учта“ — наша присвята, наша вдячність» — Володимир Кучинський. «Учта» — під такою назвою в програмці було зарекомендоване релігійне хорове співання колективу львівського театру ім. Леся Курбаса. «Учта» це — «пошана», кому — сказано, навіщо — відчутно.
  • Жертвуя Турандот

    Самым удачным и неоднозначным спектаклем польской программы в Киеве оказался кровавый опус, воспевающий красоту зла. — «Турандот» neTTeatre, режиссер Павел Пассини «Турандот» — злая полуоперная сказка о Джакомо Пуччини и о его последних днях жизни. Дории Манфреди — это имя шепчет закадровый голос, приятным немного насмешливым тоном, придающий этой странной истории целостность. Менфреди была служанкой композитора, которую жена Пуччини Эльвира обвинила в любовной связи с ее мужем и преследовала, пока та не покончила жить самоубийством.

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?