Корейцы. Войцек. Стулья

Текст Марыся Никитюк

Москва, Театр Луны,

8,9 октября

в рамках фестиваля-школы «Территория»

О пьесе, немного контекста:

«Войцек» — незаконченная пьеса, написанная 24-летним немецким романтиком Георгом Бюхнером в 1834 году, незадолго до смерти, которая опередила свое время. Судьба этого текста настолько уникальна и своеобычна, что, сопровождающий ее великий миф, естественно, не оставляет постановщиков равнодушными.

«Войцек» основан на реальных событиях, описанных в газетной криминальной хронике. Это история об армейском цирюльнике Франце Войцеке, маленьком затравленном человеке, который в силу обстоятельств убил свою возлюбленную и был казнен. В пьесе казнь заменена сумасшествием и последовавшим за ним самоубийством.

Георг Бюхнер

Пьеса, состоящая из 27 сцен, осталась незаконченной, ее открытость не только побуждает, но даже обязывает режиссеров домысливать и играть воображением. К тому же, она была опубликована только в 1879 году, ее нашел и восстановил при помощи имеющихся технологий с некоторым ущербом для самой рукописи немецкий исследователь и писатель К.Э. Францоз. Текст имеет некую недосказанность, фрагментарность, и кинематографичность, свойственные скорее деструктивному ХХ столетию. Поэтому с тех пор она и не сходила с подмостков европейских театров и была даже экранизирована Верненом Херцогом.

«Войцек» внезапно стал самой современной пьесой ХХ столетия и продолжает будоражить воображение современных режиссеров.

Сюжет (схематично):

Войцек-армейский цирюльник — последний человек. Над ним все издеваются, командир изводит намеками об измене его возлюбленной, армейский врач ставит над ним жестокие опыты. Доведенный до сумасшествия, он убивает свою возлюбленную Марию и сам топится.

Корейский цирк со стульями:

«Садори» — корейская труппа, экспериментирующая в жанре физического театра…

Надо сказать, что это и выглядит, как чистый эксперимент: «Войцек» поставлен в духе скупого на экстравагантные па балета со стульями с вкраплениями разговорного театра и с титрами сюжетных выжимок, которые и обозначают происходящее на сцене. Физического театра здесь нет.

На протяжении всей полуторачасовой постановки не оставляет ощущение, что спекталкь имеет поразительное сходство с японскими мультиками. Сказывается близость культур и попытка расширить выразительный спектр актерских техник. Актеры-танцоры временами визжат и корчат гримасы, что зачастую выглядит попросту наивно, равно как и заданный структурой пьесы кинематографический монтаж — отдает схематизмом и простоватостью.

Стулья в спектакле выступали как партнеры танцоров: их таскали за собой, с них пили, мастерили решетки, ими даже убивали

Смотреть скучно, даже, несмотря на умиление, вызванное попытками корейских актеров говорить на русском, на очень смешном русском: «Шьто жь, я шюха?» Возможно, конечно, все это — запланированное шутовство и буффонада, но реакции актеров настолько гротескны, а весь почерк постановки настолько неразборчив, что заставляет усомниться в том, что замысел был именно таков. Герои не вызывают сопереживания, сюжет не трогает, эмоционально постановка не затрагивает, история неудачника-цирюльника и его неверной жены, утратив всякий внешний драматизм, попросту превратилась в глупую закадровую сплетню.

«Войцек» корейской танцевальной компании «Садори» получился очень наивным, застрявшим между экспериментом и студенческими этюдами представлением

Пассаж о фестивальных мифах:

Диву даешься, как эта постановка стала «событием» прошлогоднего Эдинбургского фестиваля, и не совсем понятно, как она оказалась на «Территории». Конечно, нужно учитывать два привлекательных в этом спектакле фестивальных фактора. Первый заключается в том, что «Войцек» — это модная пьеса, которая содержит огромный трагический миф, скрытый в ее истории. Второй фактор — это корейская экзотика.

К тому же хороших постановок, поражающих воображение зрителей, впечатляющих до глубины души, честно говоря, в мире очень мало. Истинные величины искусства, театрального в том числе, рождаются не так часто, и, к сожалению, их не так много. Темы, волнующие человечества, мельчают. Рынок театральных постановок растет, спрос на театральный продукт увеличивается, а предлагать, как оказывается, нечего. Каждый год проходит около тысячи (а то и больше) всевозможных театральных фестивалей, это, огромный агрессивный бизнес.Вот этот бизнес искусственным путем и создает, поддерживает мифы о гениальности тех или иных режиссеров, красоте и актуальности абсолютно заурядных постановок. Такова реальность, поэтому неудивительно, что, имея в руках несколько информационно вкусных козырей, не вполне адекватный по качеству спектакль может колесить по миру.

К слову, выборке Эдинбургского фестиваль тоже не стоит доверять безоговорочно — чудеса там также бывают не чаще, чем пришествия Христа. Как показывает опыт, чудесные спектакли часто стоят особняком, в стороне от коммерческих фестивалей, и натыкаешься на них абсолютно случайно. Нужно, конечно, учитывать и то, что режиссеры повторяются или исчерпываются, а миф о них продолжает жить, и постановки их продолжают быть востребованными.

Риторическое:

Иногда задумываешься о том, а нужен ли театр вообще? И что дает современному человеку еще одна ложь еще одного симулякра, который убеждает всех в том, что он и является истинным искусством, только потому, что он не телевизор и не глянцевый журнал?