Комедия крика15 января 2008

Текст Марыси Никитюк

Фото Андрей Божок

Евгения Смольянинова, музыкальное оформление к спектаклю и к тексту
Загрузите флеш-плеер.
Евгения Смольянинова, музыкальное оформление к спектаклю и к тексту

Спектакли Алексея Лисовца отличаются очень красивым и сложным постановочным рисунком: никто из актеров на себя одеяло не тянет, все как один проделывают точечную, скрупулезную работу, действуя слаженно и не выбиваясь из рисунка мастера. Эта же хрупкая ювелирная режиссура присутствеут и в его новой постановке в Театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра «Не все коту масленица».

«Не все коту масленица» старичка Островского — не самый благодарный материал для постановки в ХХІ столетии. Да, Островский безнадежно устарел, его типы, принадлежащие конкретному времени и конкретным социальным слоям, слишком далеки от современного человека. Чтобы осовременить Островского мало сделать жесткую форму или добавить чего-нибудь перченого. Если бы за такой-то материал взялся не Лисовец, на спектакль можно было бы идти, пожалуй, только с целью насладиться провалом. Но Алексей Лисовец — маг и тонкий преображатель классики, своего рода кудесник сценического пространства. Он чувствует классику, как ни кто иной в Украине, это он доказал пектораленосным спектаклем «Ромео и Джульетта».

Начало страшное, завораживающее. Синим мраком окутанная сцена обнаруживает подвешенную колыбельку, в ней спит Агния — двадцатилетняя Мальвина. А на переднем плане под мистические аутентические песнопения бродит сомнамбулический старец, богач Ермил Зотыч Ахов, с подсвечником. И заупокойно зовет Феону, свою ключницу…

Ермил Зотыч Ахов (Владимир Ильенко) учит как нужно принимать богатых гостей Ермил Зотыч Ахов (Владимир Ильенко) учит как нужно принимать богатых гостей

Островский с самой первой сцены вдруг начинает пульсировать мистическим ужасом. На протяжении всего спектакля этот внутренний, доведенный до гротеска ужас заложников ситуации, зависящих полностью от воли извращенного властью и деньгами старичка Ахова, подчеркнут перманентно вырывающимися из-за кулис криками. Кричат все: ключница Феона и мать Агнии, обедневшая вдова, Дарья Круглова, кричит Агния, ее дочь, и Ипполит, возлюбленный Агнии. В том, как они это делают, заложен режиссером очаровательный гротеск. Кричат здесь даже кулисы…

В крике заложен ужас людей всем и вся обязанных, от каждого зависимых, «Страх иметь — это для человека всего лучше. Мужчине страх на пользу, коли он подначальный; а бабе — всякой и всегда».

Невероятная нахрапистая Феона (Олеся Жураковская) диву дивится: Ахов велел украшенье дорогое Кругловым снести. Да так, чтобы они поняли, что на них денег потрачено, которых они и не стоят вовсе Невероятная нахрапистая Феона (Олеся Жураковская) диву дивится: Ахов велел украшенье дорогое Кругловым снести. Да так, чтобы они поняли, что на них денег потрачено, которых они и не стоят вовсе

И, если не брать во внимание, что молодые актеры вибрировали волнением, то такой безумненький мир открывает Островского с неожиданной осовремененной стороны. К тому же, использовано музыкальное оформление романсами Евгении Смольяниновой (то, что звучит на фоне, если, конечно, еще не вывело из себя). До смешного высокосопранный голос Смольяниновой, высокопарные речи времен Островского, и безумный кураж каждого из актеров — все это сплавляется в высококачественный гротеск и тонкую иронию мастера. Лисовец ни в коем случае не посмеялся над Островским, он просто сделал персонажей контрастней, а потому и комичней, по своему обыкновению заставил играть на постановку каждую отдельную деталь, каждую пылинку.

В спектакле придерживаются интеллектуального юмора, построенного на парадоксах — а на нашей сцене это такая редкость. К тому же некоторые обороты, не задуманные автором как комичные, теперь уже, имея оттенок архаики, буквально выстреливают смехом.

Персонажи хоть и реалистичны и в соответственных костюмах, но даже внешне они доведены до крайней черты. Феона приходит в гости к Кругловым, чтобы посплетничать о своем барине, в дутом платье и в комичной аляповатой шляпке, похожей на инородную надстройку и розовую конфету одновременно. А стопроцентным украшением сцены является вечно сонная, ни черта не соображающая служанка Маланья. Она то бездумно застывает на сцене, то смотрит глупым глазом в зал, что ни делает — все засыпает. Эдакая нотка абсолютной неадекватности в истерической симфонии Лисовца.

Дарья Круглова (Ирина Мак) с шуток о барине смеется, а Маланья (Алена Колесниченко) в самовар засмотрелась глупая Дарья Круглова (Ирина Мак) с шуток о барине смеется, а Маланья (Алена Колесниченко) в самовар засмотрелась глупая

Вблизи каждый мазок этой картины столь ярок и жирен, что порой даже начинает казаться, что режиссер переперчил. Но стоит отойти подальше — как все оттенки характеров персонажей и их взаимодействия очерчиваются как на картинах импрессионистов. Хотя по духу — это ближе к фовизму: небо зелёное, трава синяя, а пляшущие греки — красные… комичный Островский — в кричащем страхе.

На сцене, кроме подвешенной к потолку колыбельки в первом акте, и подвешенного туда же сейфа во втором, ничего нет. Еще одна особенность Лисовца — он не балует зрителя декорациями, они не должны мешать так много и блестяще играть актерам.

А в конце — хрестоматийное «Как жить?» Ахова, обращенного к одурелой служанке, играет переливами парадокса. Как жить, если не уважают богатство и даже унижение купить нельзя, удивляется Ахов? Ведь для него, желающего всех купить, ситуация оборачивается иначе. Он случайно вместо себя засватал племянника за бывшую невесту. Люди бедные и незнатные вдруг, набравшись нахальства, просят оставить их в покое в их чистой, хоть и бедной, радости, пусть молодые женятся и живут в любви. Но Ахов таки предлагает сделку — приданное и пышная свадьба за унижение: молодые должны подмести перед гостями двор от ворот до дома. И двое со всей наивностью падают на колени в ожидании благословления из плевков и пощечин. И оголтелая служанка задорно тянет веники на сцену. Этим-то и конец. Этим-то — выдержанная недосказанность посреди постепенно темнеющего пространства.

Обидно Ахову, что унизить никого нельзя, и что Агния (Анастасия Карпенко) выйдет за Ипполита (Алексей Тритенко). Как жить? Обидно Ахову, что унизить никого нельзя, и что Агния (Анастасия Карпенко) выйдет за Ипполита (Алексей Тритенко). Как жить?

После букв:

Всем хорош спектакль. И особенно тем, что выдержан в стилистике Театра на Левом берегу. Поклонники тамошнего духа не ошибутся. Это хорошо, когда есть разные театры, отвечающие на запросы разной публики. Это правильно.

Есть в спектакле и необходимая современная отдаленность от литературного материала, и его классичность, и всеобщая нота элегичности, и четкий стержень гуманизма. Спектакль удался.

Но все-таки даже эта удачная постановка свидетельствует о том, что архаичный тяжеловесный материал классики, если не перекраивать по современному лекалу, сковывает режиссерские находки и очень редко «оживает» полностью.


Другие статьи из этого раздела
  • Игры Олигархов: Двойной прицел

    Политику и меценату Александру Прогнимаку пока высказываться — рано, ибо его совместное с режиссером Виталием Малаховым творение «Игры олигархов» — чудовищная помесь КВН-шаржей на тему отечественного телевидения, политической рекламы и бородатых анекдотов. И, что хуже всего, шарж поверхностный, неглубокий и достойный в свою очередь шаржей на самое себя
  • Одна очень хорошая Анна

    Игорь Славинский — актер и режиссер Театра на Подоле,  — не первый раз снабжает родной театр кассовым спектаклем. Как режиссер он обладает одним очень важным качеством — умеет оживить, «обжить» и заставить засверкать порой довольно примитивный, а то и безнадежный драматический материал (Афанасьев, Крым, Камелотти и пр.). Его постановки не назовешь гениальными — хотя бы потому, что в основе их отнюдь не гениальное сырье,  — но они чрезвычайно милы и, несомненно, качественны.
  • Жива Нігерія

    «В проекті „Бізнес ангели Лагосу“ ми зробили десять маленьких сцен, розташованих у різних місцях (на подвір’ї, у глядацькому залі, в барі, у технічних приміщеннях, на балконі),  — розповідає Даніель Ветцель, один із трьох учасників театральної групи „Ріміні Протокол“. — Відтак, 10 різних вистав відбуваються одночасно.
  • Третій відкритий фестиваль театрів для дітей та юнацтва в Макіївці

    З 25 вересня по 2 жовтня у Макіївці на базі та з ініціативи Донецького обласного російського театру юного глядача пройшов Третій відкритий фестиваль театрів для дітей та юнацтва. Переважна більшість державних театрів України цього профілю (за винятком Київського ТЮГу) були представлені у фестивальній програмі: колективи з Харкова, Львова, Одеси, Запоріжжя, Сум, Севастополя та господарі майданчику показали по одній конкурсній (денній) та одній позаконкурсній (вечірній) виставі.
  • Театр по колу

    Вперше на київській сцені, в Молодому театрі, свою роботу представив режисер Андрій Бакіров, який ставить спектаклі по всій Україні. Для київського дебюту він обрав п’єсу безкомпромісного песиміста, відомого французького драматурга ХХ ст. Жана Ануя «Коломба». Завдання амбіційне і важке, з огляду на те, що улюбленим жанром Ануя була трагедія. А його світи — це завжди жорстоке зіткнення і протиставлення ідеалу з реальністю. На сцені стрімко розгортається трагедія кинутого зрадженого ідеаліста

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?