Непарикмахерский сюжет04 мая 2015

 

Текст Анастасии Головненко

Фото Дана Воронова

Режиссер: Алексей Доричевский

Центр DIYA


Насилие во все года крайне литературизируемо

Дима Левицкий

 

«Парикмахеры» – пожалуй, одна из самых заметных и сильных работ, прочитанных в рамках «Недели актуальной пьесы» в ноябре прошлого года. Написанная в привычном для автора ритме множества пауз и коротких фраз, пьеса объединила в себе историю в стилистике хоррор, бытовую драму и философский триллер – жанры не слишком характерные для новой украинской драмы.

По сюжету в парикмахерскую приходят мать, отец и дочь-невеста. Вместо парикмахера Маши, к которой посетители были записаны на стрижку, свои услуги им предлагают нервного вида молодые люди. Оставшись с ними наедине, вся семья постепенно подвергается физическим издевательствам и пыткам. Кропотливо и цинично парикмахеры постепенно убивают их одного за другим. Однако, вместо удовольствия от садизма и злости с пеной у рта, на лицах молодых людей – улыбки, а в их устах – шутки, розыгрыши и даже строки из имяславского письма (суть этого религиозного учения состоит в том, что имя человека – это его бог, а значит и его сущность).

Дмитрий Левицкий выбрал стиль Девида Линча: говоря о человечности, он показывает поведение человека с психотравмой. Нормальное восприятие и реакцию он раскрывает через шизофреническое отсутствие, расщепление эмоции у героев. По сюжету все происходит будто бы в страшном сне – переломанные кости, кровь, трупы, смерти, изнасилование. Парикмахеры механично совершают преступление за преступлением без эмоций и чувств – издевательство и смерть для них больше не событие. Они становятся такими же будничными действиями, как стрижка или укладка.

Режиссер Алексей Доричевский относится к пьесе, скорее не как к литературной основе постановки, а как к поводу поговорить. В его версии «Парикмахеры» – чуть ли не черная комедия, с музыкальными отступлениями и откровенными взглядами в зрительский зал. Смотреть такой спектакль неприятно, но интересно. Неожиданные повороты сюжета, неестественные реакции героев с расшатанной психикой в иронической постановке выглядят выигрышно и притягательно.

Жестокие сцены по режиссерскому замыслу изображаются «крайне театрально»: символично и с юмором, они не играются, а скорее обозначаются. А оттого, даже кульминация – первое «убийство» на сцене, изображается набросками: актриса (Галина Джикаева) то и дело, сменяя неподвижную позу, садится поудобней, и наблюдает за тем, что происходит в парикмахерской после смерти ее героини.

Особенную роль в показе спектакля режиссер отводит его обсуждению, которое длится порой не меньше самого спектакля. Более того, обсуждается скорее не постановка (как часть театрального процесса), а ее тема: клиническая жестокость и способы ее прочтения. Спектакль здесь служит всего лишь поводом для диалога. Режиссер выбирает жанр, когда спектакль становится не произведением искусства, а терапевтическим сеансом. Зритель погружается в тему за счет его собственной рефлексии от непривычных и аномальных реакций персонажей. Он охотно дает оценку происходящему на сцене и проецирует сделанные выводы в собственный мир.

Спектакль все время хочется сравнивать с фильмом Михаэля Ханеке «Забавные игры», ведь главные персонажи – Роман и Рома (актеры Алексей Доричевский и Александр Поцелуев), словно вышедшие из французской ленты, Пауль и Питер. Они педантичные интеллектуалы, зацикленные на себе, слишком аккуратны внешне и манерны в движениях. Но пьеса Дмитрия Левицкого нам ближе, чем римейковый сюжет Ханеке – она многослойна и современна. Желающий покопаться в подводных течениях произведения найдет в ней трактовки и размышления автора о степени человеческой жестокости, о жизни в многослойном современном мире, об ответственности, и даже об имяславском разделении на «своих» и «чужих».


Другие статьи из этого раздела
  • Немцы в Украине: три дня самоидентификации

    Новая инициатива Гете-института — это комплексный театральный проект, посвященный проблемам идентичности и прошедший под знаком концептуального вопроса «Кто Я?». Второго декабря провели закрытый показ спектакля «Бешенная кровь» Нуркана Эрпулата и Йенс Хиллье и публичную читку пьесы Мариуса фон Майенбурга «Камень». Третьего декабря показали спектакль Центра «Текст» и Черкасского муздраматического театра им. Шевченко «Город на Ч.»
  • Далеко не совершенный Чарли

    Если на спектакле вы, запрокинув голову, с интересом изучаете золотистое мерцание пылинок в свете прожекторов, значит, со спектаклем однозначно что-то не так. Пылинки на постановке «Совершенный Чарли» в театре «Сузирья» были обворожительны, чего не скажешь о ней самой
  • Принудительное развлечение Пустотой

    На фестивале «Нитра» был продемонстрирован довольно забавный — с точки зрения формы — спектакль — «Принудительное развлечение». Это комикс, озвученный актерами в режиме реального времени, где главным героем является экран, на который проецируют стоп-кадры сюжета. Ожившие комиксы прекрасно отражают дух нашего времени, в котором рисованные картинки давно вытеснили серьезную литературу. Да и сама история сделана по лекалу компьютерной игры, смысл которой сводится к тому, чтобы выжить.
  • Выдался июль

    «Июль» как литературный текст, коим он все-таки не является (потому что написан для сцены), ни о чем новом не говорит, Сорокин может таких вот героев дедушек-маньяков, матерных людоедов, из замшелой глубинки пачками сочинять. Если «Июль» воспринимать буквально, то это не самая удачная помесь Достоевского с Ганнибалом Лектором. Но вначале текста есть пометка: предназначен исключительно для женского исполнения. Это важно
  • Антигона. Последняя жертва богов

    Премьера спектакля «Взамен рожденная» в театре Дмитрия Богомазова «Вільна сцена» (по мотивам «Антигоны») задумывалась как моноспектакль для актрисы театра Катерины Качан. Однако в режиссуре Ларисы Венедиктовой постановка выросла в некий метажанр, соединивший текстовый театр с техниками современного актуального танца. В результате получилось привычное для европейских платформ (в особенности — фестивальных) представление-перформанс. Театр, который предлагает Лариса Венедиктова (и этого направления придерживается вся команда «Вільной сцены»)  — это театр с вопросом «как играем?»

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?