7 современных финских пьес16 февраля 2009

Текст Марыси Никитюк

Что: Сборник современной драматургии

«7 современных финских пьес»

Издательство: «Три квадрата». Москва

Авторы: Юха Йокела, Анна Крогерус, Микка Мюллюахо, Лаура Руохонен, Бенгт Альфорс, Реко Лундан, Пиркко Сайсио

Перевод: Павел Руднев, Борис Сергеев, Елена Середина, Александра Беликова, Анна Сидорова, Мария Людковская, Евгения Тиновицкая

Заказать книгу на OZONe

Современная драматургия не имеет каких-либо жестких рамок и отличительных черт единого направления. В своей совокупности она, как правило, жестока и маргинальна, но это, пожалуй и все, что ее объединяет. Сюжеты, идейная платформа и эстетика современной драмы зависят от национального колорита. Британская пьеса отличается своим черным юмором, немецкая — социализирована и немного тяжеловесна, российская преимущественно обращена к русской глубинке и пребывает в метафизическом поиске бога.

Представленная в сборнике «7 современных финских пьес» финская драматургия (в переводе Павла Руднева) является своеобразным драматическим размышлением о жизни обычных людей. В основе ─ бытовая драма, никаких героических тем, никакой постмодерной изнанки, все предельно просто, по-житейски, и, возможно, поэтому так грустно.

Самый популярный жанр финского сценического текста — семейная пьеса. Почти все семь пьес, представленные в сборнике, строятся на семейных конфликтах. Это отношения родителей и детей, мужчин и женщин, противоречия родственной любви и страсти. И в самой сердцевине каждой из пьес одна из самых неразрешимых для современного человека проблем ─ проблема пустоты, внутренней опустошенности. Людей на планете стало невообразимо много, чувство собственной важности, значимости подавляется информационным шумом, высотками, миллиардами других жизней. Именно этот персонаж, Пустота, раскрывается во всех семи сюжетах.

Герои финской драмы не имеют ничего общего с героизмом, они предельно просты в своем искреннем желании, почувствовать себя живыми. Иронизируя над собой, все эти не-герои переплавляются в одного целостного персонажа ХХI ст., а множество не-тем, создают одну общую тему ─ отсутствия темы.

В сборнике представлены следующие тексты:

Юха Йокела «Фундаменталисты». Пьеса-размышление от имени священника, который критикует институт церкви и сектантство, пытаясь вывести подлинное определение веры. И все это на фоне любовного сюжета в контексте внутренней опустошенности и ответственности за чужую жизнь.

Анна Крогерус «От любви ко мне». Доброе чуткое произведение, в котором главная героиня, маленькая девочка Сильвия, страдает в семье, где взрослые так заняты собой, своей болью, скукой, любовью и ненавистью, что не замечают собственную дочь. Взрослый мир и его проблемы: измены, любовь, самореализация и вездесущая Пустота.

Микка Мюллюахо «Паника. Мужчины на грани нервного срыва». Искрометная комедия, ироническая рефлексия над стереотипами современного мужского мира. Пьеса о мужских страхах, мнимых и подлинных, настоящих и навязанных обществом.

Лаура Руохонен «Остров одиночества». Несколько неопределенная пьеса о двух женщинах, которые в силу обстоятельств остаются изолированными на необитаемом острове. В основе ─ семейный конфликт, основанный на материнской вине.

Бенгт Альфорс «Иллюзионисты». Комедия в одном действии: к старому артисту, театрально готовящемуся умирать, вдруг приходит молодая девушка, написавшая пьесу. В основе пьесы ─ раскрытая механика работы драматурга и актера.

Реко Лундан «Кто-нибудь да собьется с пути. Пьеса о жизненном пути, о судьбе. Ее идеальный кинематографизм и поэтичность вызывают восторг. Это гениальный монтаж на тему обыденности и житейской высоты.

Пиркко Сайсио «Бесчувственность. Заупокойная месса для пятерых». Пытаясь снова почувствовать себя живым стареющий отец впутывается в опасную интригу с невестой своего сына, подозревая, к тому же, что сам болен СПИДом. Жертвенная терпеливая любовь сталкивается с любовью эгоистичной и незрячей. Отчетливо звучит проблема пустоты и утраты вкуса к жизни.


Другие статьи из этого раздела
  • Молоді в Молодому

    ХХ століття в театральному контексті пройшло під гаслом звільнення від «гніту драматурга», від букви і духу п’єси, — це епоха остаточного формування і становлення професії режисера. У ХХІ столітті стало зрозуміло, що яким би методом, технікою чи школою не володів режисер, цього замало без якісної драматургії. І нині в світі відбувається бум драматургії, переважно штучний, спровокований нестачею постановочних текстів і режисерським запитом на нову драму. Найбільш театральні Європа і Росія конвеєром продукують драматургічні твори, що випробовуються на сцені і одразу ж зникають, не затримуючись ніде надовго
  • Слова (не) мають значення

    Київ побачив «Розділові» за текстами Сергія Жадана
  • Юродивий Кармен

    Український режисер Сергій Швидкий створив чудо-виставу, змусивши драматичного актора Кирила Біна танцювати химерний балет. Він спаяцував саму Кармен. О, ця зловісна і прекрасна жінка з присмаком крові, кожна акторка хотіла б зіграти рокову диво-коханку. Але Кармен екстравагантного хореографа-режисера Швидкого — це хлопчик-пава з гострим носом-дзьобом. Сцена терпіла ритми фламенко різних красунь в червоних платтях, настав час гротескній паві-трансвеститу з чорною панчохою на голові сколихнути уяви тендітних хлопчиків.
  • Ще один день Івана Денисовича

    Жанр: его-рецензія: Ця вистава втретє відвідує Київ, дехто її стільки ж і дивився, і це, я певна, не межа. Пробираючись за жовтою курткою Андрія Жолдака по темному Арсеналу, я думала, який ефект справлятиме гавкіт собак у цих величних стінах, чи сіпатимуться зі страху грубі нервюри, спускаючи тремкіт в колони? Минулого разу я йшла на «Денисовича» по відремонтованим коридорам Жовтневого палацу в супроводі вівчарок, спостерігала стратегічно наставлених режисером юродивих, слухала про мандавошок, але все наче не про мене було, в голові відстукувало — це ТУТ, ТУТ водили на допити КГБ політв’язнів.
  • О женщинах Эдварда Клюга

    Клюг пронизывает библейскую тему современностью или, наоборот, современность обобщает до предельных универсальных образов, пользуясь при этом чистым бессюжетным танцем

Нафаня

Досье

Нафаня: киевский театральный медведь, талисман, живая игрушка
Родители: редакция Teatre
Бесценная мать и друг: Марыся Никитюк
Полный возраст: шесть лет
Хобби: плохой, безвкусный, пошлый театр (в основном – киевский)
Характер: Любвеобилен, простоват, радушен
Любит: Бориса Юхананова, обниматься с актерами, втыкать, хлопать в ладоши на самых неудачных постановках, фотографироваться, жрать шоколадные торты, дрыхнуть в карманах, ездить в маршрутках, маму
Не любит: когда его спрашивают, почему он без штанов, Мальвину, интеллектуалов, Медведева, Жолдака, когда его называют медвед

Пока еще

Не написал ни одного критического материала

Уже

Колесил по туманным и мокрым дорогам Шотландии в поисках города Энбе (не знал, что это Эдинбург)

Терялся в подземке Москвы

Танцевал в Лондоне с пьяными уличными музыкантами

Научился аплодировать стоя на своих бескаркасных плюшевых ногах

Завел мужскую дружбу с известным киевским литературным критиком Юрием Володарским (бесцеремонно хвастается своими связями перед Марысей)

Однажды

Сел в маршрутку №7 и поехал кататься по Киеву

В лесу разделся и утонул в ржавых листьях, воображая, что он герой кинофильма «Красота по-американски»

Стал киевским буддистом

Из одного редакционного диалога

Редактор (строго): чей этот паршивый материал?
Марыся (хитро кивая на Нафаню): его
Редактор Портала (подозрительно): а почему эта сволочь плюшевая опять без штанов?
Марыся (задумчиво): всегда готов к редакторской порке

W00t?