teatre.com.ua

Газета 24

Ольга Островерх

Искусство нашло жертвы

В новом спектакле Влада Троицкого голая актриса неподвижно просидела на сцене более двух часов. Современное искусство требует от своих адептов подвижничества и самоотречения Перед началом спектакля «Сексуальные неврозы наших родителей» в Центре современного искусства «Дах» можно было принять участие в импровизированном тестировании на тему «обозначь свою личную границу». В небольшой гостиной Центра, плотно заполненной разнообразным артистическим хламом, посетители чувствовали себя как шпроты в банке — количество мест здесь давно не соответствует числу желающих приобщиться к актуальному театру.

Четверть часа ушло на то, чтобы рассадить и даже разложить зрителей на свободном от сценического дизайна пространстве. Пока публика нервно жалась друг к другу, поневоле игнорируя идею социальной дистанции и провоцируя собственные неврозы (сексуальные и всякие другие), на залитой водой сцене актриса Руслана Хазипова совершала свой маленький бескорыстный подвиг во имя современного искусства. Дело не в том, что два с половиной часа сценического времени она просидела на сцене голышом, а в том, что все это время она почти не двигалась. И почти не говорила. Поначалу ее роль сводилась приблизительно к такому набору фраз:

— Не знаю.
— Моя мама — хороший человек.
— Конечно, папа.
— А что тут такого?

Ко второму действию девочка немного разговорилась. Ее лексикон обогатился глаголом «трахаться», который постепенно стал вытеснять все другие слова. К концу спектакля она начала уж было совсем связно изъясняться на заданную тему и даже вполне толково описала процедуру мини-аборта, но тут пьеса подошла к концу, так как у молодого швейцарского драматурга Лукаса Берфуса иссяк запас слов, социального пафоса и раздражения на мир, исполненный ханжества, вранья и условностей.

Пьеса «Сексуальные неврозы наших родителей» — типичный европейский драматургический продукт нулевых годов. Он глобалистичен — такой сюжет может развернуться где угодно, хоть в Кривом Роге, хоть в Базеле. В пьесе много агрессии и нервной энергии, которую автор расходует с юношеской щедростью. Ее героиня, «ребенок, с особыми потребностями», как говорят в мире политкорректности, постоянно принимая психотропные препараты, выросла бессловесным и бессмысленным растением. В какой-то момент мать Доры решает прекратить пичкать дочку лекарствами, чтобы увидеть, какова она на самом деле. Результат шокировал и маму, и папу, и доброго доктора-психотерапевта. В сонную куклу вселяется демон сексуальности. Но сексуальность эта особая — Дора понятия не имеет о том, что существуют правила («не знаю»). Даже когда эти правила доводят до ее сведения («конечно, папа»), она не в состоянии понять, зачем они придуманы и почему ее мама («моя мама — хороший человек») скрывает от всех, что ездит в кемпинг, где тайком встречается с «ухоженным холостяком, не би, который разнообразит ваш досуг» («а что тут такого»).

Слова о том, что исполнительница роли Доры Руслана Хазипова совершила актерский подвиг, не являются преувеличением. Молодая актриса сыграла заковыристую роль, в которой невинность и сексуальность доведены до предела, из всего своего актерского аппарата используя только лицо и голос. На хорошенькой детской мордашке последовательно сменяли друг друга несколько масок: аутизм, открытость, непонимание, растерянность. Честное слово, работа этой девочки заслуживает уважения. И еще — заставляет задуматься о том, в какие еще дебри психопатологии тренированные и дисциплинированные солдаты Влада Троицкого готовы идти за своим командиром. И о том, что с ними происходит потом, когда театр заканчивается и начинается жизнь. Лично мне иногда кажется, что актеры превращаются в маски, и Троицкий собственноручно развешивает их по стенам «Даха».

Time Out Киев

Георгий Фомин

Сумерки мозгов

«Ибсен тяжеловесен, Чехов претит — лучше пойти пройтись, нагулять аппетит», — заметил в конце прошлого века Иосиф Бродский о творчестве основателя новой европейской драмы и новаторстве создателя русского гомеопатического театра.

Навстречу пожеланиям нобелевского лауреата пошли в театре «Дах» и представили публике, разделяющей мнение поэта о набившей оскомину классике, спектакль по самой новейшей европейской драматургии — пьесе швейцарца Лукаса Берфуса с хамским названием «Сексуальные неврозы наших родителей».

В центре действия умственно неполноценный герой женского пола. Вообще, в опыте мировой драматургии полно героев нашего времени, у которых с мозгами не все в порядке, но Дора — это случай уникальный. По форме — ангелоподобная нимфетка, по содержанию — сплошной половой инстинкт. Причиной всепоглощающей гиперсексуальности заторможенной в развитии девочки стало прекращение медикаментозного лечения как раз в момент полового созревания. И не перегруженное опытом предыдущих поколений девственное сознание делает вполне логичные выводы из собственного опыта — ей нравится жесткий секс, она получает от него удовольствие и будет делать «это» при каждом удобном случае. Она же не знает, что разврат — это грязно, мерзко и греховно. В отличие от остальных участников спектакля, которые прекрасно это знают. Это их, людей в футлярах, собственноручно скроенных из личных комплексов, прямо или косвенно касающихся основного инстинкта, рассматривает Троицкий сквозь призму животной физиологии. Хотя основной инстинкт, по мнению биологов, — это инстинкт самосохранения.

Родители Доры из поколения бывшей продвинутой молодежи представляют один персонаж — двуликий и двуполый комплекс вины в тонком исполнении Дмитрия Костюминского и Дарьи Бондаревой. С одной стороны, это прекрасно — иметь ежедневную и ежечасную возможность проявлять сострадание и прочие лучшие душевные качества на дому. С другой — упиваться при этом собственным комплексом вины сродни какому-то душевному извра­щению, вроде мазохизма. Более узнаваемый персонаж — это шеф Доры. Он же ее настоящий отец. И он же, как окажется в финале, любитель переодеться в женское платье. Этот многолинейный персонаж-комплекс оправдывает доля комизма и национального колорита, добавленная в роль Дмитрием Ярошенко. Еще более узнаваемый персонаж — набитый как собственными, так и чужими комплексами добрый доктор психиатрических наук в исполнении Романа Ясиновского. В основном из его утомительных комментариев становится понятно, кто кому на самом деле доктор и у кого проблем значительно больше, чем у пациента. Это вполне традиционный доктор не вполне традиционной ориентации. И еще один извращенец — мизерабль, неоднократно воспользовавшийся наивностью Доры в сексуальном плане и ставший, несмотря на готовность жениться, поводом для операции по прерыванию беременности с последующим удалением внутренних женских органов. Это собирательный образ абсолютного большинства мужчин. Его комплекс в том, что у него нет комп­лексов. Как он думает.

Работа актрисы Русланы Хазиповой в роли Доры достойна восхищения — будучи ограниченной режиссером в движении и жестах, она каким-то необъяснимым способом придает ощущение поразительной чистоты грязным психо-гинекологическим подробностям, которых в постановке достаточно.

Коммерсантъ Украина Weekend

Небольшой театр «Дах» — один из самых активно путешествующих по Европе украинских коллективов. Поездки на фестивали, похоже, оказываются для молодой труппы и ее лидера — режиссера Владислава Троицкого — весьма благотворными в творческом отношении. По крайней мере, в «Дахе», если судить по его последним спектаклям, намного острее, чем на других киевских сценах, ощущают тенденции мировой театральной моды. В этом смысле и появление в его репертуаре драмы швейцарца Лукаса Берфуса «Сексуальные неврозы наших родителей» следует считать событием показательным и неординарным. В Европе подобные душераздирающие, исполненные критического пафоса, препарирующие общественные отношения социальные пьесы чрезвычайно популярны. Многие театры даже видят свой долг в том, чтобы будоражить публику, заставляя ее размышлять о несовершенстве мира и сострадать тем, кто обделен в нем удачей и теплом.

Главная героиня спектакля — девушка по имени Дора — в общем, и принадлежит к таким неудачникам. Она психически больна, не умеет реально оценивать происходящее, сидит на транквилизаторах. По сути, не человек, а растение, овощ. Однако еще невыносимее становится существование доверчивой, бездумно повторяющей все, что ей скажут, и выполняющей, что ей прикажут, девушки, когда мать из благих побуждений решает избавить ее от медикаментозной зависимости. Некий педофил соблазняет Дору, и секс становится для нее таким же наркотиком, как раньше лекарства. Финал истории трагичен еще и потому, что невольно подталкивает к выводу: психически больная героиня — на самом деле душевнее, добрее и чище всех окружающих ее людей.