teatre.com.ua

Столичные Новости

Елена Рыбакова

АБСУРДНАЯ ПРЕЛЕСТЬ

«Не все коту масленица» Александра Островского в Киевском театре драмы и комедии на левом берегу Днепра.

Пьесы Александра Островского, строго говоря, редкие гости в репертуаре наших театров, а «Не все коту масленица», вообще, кажется, не имеет на украинской сцене какой-либо биографии. По сюжету — это еще одна версия любимой драматургом истории о бесприданнице. Правда, по сравнению с драмой Ларисы Огудаловой, знакомой зрителям хотя бы по фильму «Жестокий романс», здесь все скромнее и уютнее: вместо крутого волжского берега — тесный московский домик, вместо хищницы-мамаши — простодушное любвеобильное создание, вместо общественного приговора — болтовня и хихиканье богомолок и приживалок. Противный старик с денежным мешком, конечно, имеется, но ему даже после ухаживаний с презентами откровенно не светит, так что под венец юная красавица пойдет с молодым флегматичным приказчиком, вдобавок еще и племянником денежного мешка, а дядюшку оставит утешаться народной мудростью — не все, мол, коту масленица.

Из этой назидательной безделицы режиссер Алексей Лисовец сделал трехчасовое чудо с шестью персональными маленькими драмами (по числу персонажей спектакля), кратким экскурсом в фольклор и едва уловимым привкусом абсурда. Навеяно все, конечно, самим Островским — не сюжетом, а текстом, всеми этими аппетитными прибаутками и поговорками, из которых Алексей Лисовец выудил главное — абсурдную прелесть. Получился мир, в котором бестолковость не раздражает, а присутствует на правах самой основательной реальности и даже побеждает, в конце концов, как в случае с племянником противного старика, трезвую мудрость, причем не только в делах сердечных, но даже в денежных. Это, в общем, совсем и не бестолковость, а просто особое состояние созерцательности или восторга, которое не дает сосредоточиться на делах практических; у Алексея Лисовца эта восторженная отрешенность разве что не материализована на античный манер, но именно она рождает героев, краски, ритм, как первобытная стихия. Апофеоз этого состояния — застывшая в столбняке с блаженной улыбкой кухарка Маланья (Алена Колесниченко), способная, кажется, видеть изнанку предметов и именно поэтому всегда попадающая впросак с реальным самоваром, чашкой или метелкой.

Если разглядывать персонажей так пристально, как задумал Алексей Лисовец, тогда и у каждого из них обнаружится своя оборотная сторона. Вдовствующая купчиха Дарья Федосеевна (Ирина Мак) не просто глупа, бедна и простодушна — она живет в океане любви, и поэтому готова носить на закорках дочь, ждать ухаживаний от старика Ахова и даже забыть под чмоканье поцелуев, как хрустят настоящие купюры. Противный и старый Ахов, оказывается, по-настоящему изнывает от одиночества — трудно поверить, но с каждой следующей сценой персонаж Владимира Ильенко только прибавляет в зрительском сочувствии, так что к финалу его становится окончательно жаль, а молодую счастливую парочку хочется даже одернуть за щенячий эгоизм. Роль юной красавицы Агнички (Анастасия Карпенко), естественно, держится на сопротивлении расхожему образу бесприданницы — она и ленится, и дерзит, и чуть ли не готова искренне увлечься денежным мешком, и как раз потому, что она совсем не такая, как Лариса Огудалова, заканчивает она намного счастливее, чем ее драматургическая сестра. Наконец, есть еще аховская приживалка Феона, сплетница и сумасбродка, особа вполне подстать меланхолической Маланье, но после четырехминутной сцены, которую Олеся Жураковская выдает на каком-то эксцентрическом максимуме, не приходится сомневаться, что это как раз тот случай, когда от персонажа можно ждать чего угодно.

Эксцентрика — вообще родное слово для Алексея Лисовца. В спектакле действительно немало от цирка: аховский сейф и огромная колыбель Агнички взмывают к потолку, влюбленный юноша Ипполит (Алексей Тритенко) проделывает рискованные трюки с огромным бутафорским ножом, пока его дядюшка ловко жонглирует пачками с купюрами. Цирковая праздничность — еще одно имя самого абсолютного упоения жизнью, которым в этом спектакле дышит все: от кроя костюмов до ритма смены эпизодов. Безделка, конечно, зато в самую точку: теперь среди десятка киевских премьер, которые нужно покидать с умным лицом, будет хоть одна, где можно просто побыть счастливым.

Киевские Ведомости

Татьяна Кроп

С претензией на гротеск

Новую версию пьесы Александра Островского «Не все коту Масленица» создал известный режиссер Алексей Лисовец на сцене киевского Театра драмы и комедии на Левом берегу Днепра.

Драматург Островский не перестает вдохновлять украинских режиссеров. В этом нет ничего странного: классик выписал удивительно колоритные и навсегда современные образы. Среди них — богоугодники-ханжи, артистки, отбросившие романтическую влюбленность и отдающие руку и сердце надежному меценату, ловкие молодцы, наделенные умением очаровывать всех вокруг, таким образом делая карьеру.

Однако дать сценическую жизнь произведениям Островского — дело непростое. Как не превратить их в скучную архаику и не осовременить до неузнаваемости? Ведь спектакль должен быть прочтением оригинала, а не пародией на него или бледной копией. С такой задачей, как показывает практика, может справиться далеко не каждый.
Итак. Алексей Лисовец предложил свой вариант прочтения пьесы Островского «Не все коту Масленица». Интересно, что автор, опубликовавший это произведение в журнале «Отечественные записки» в 1871 году, писал: «Это скорее этюд, чем пьеса, в ней нет никаких сценических эффектов, эта вещь написана для знатоков, здесь главное — московский быт и купеческий язык, доведенный до точки».

Хочу предупредить знатоков, которых приведенная цитата побудит посмотреть спектакль, именно московского быта они в ней почти не увидят, а какой-никакой купеческий язык все же услышат. Алексей Лисовец трансформировал сцены из московской жизни (по Островскому) в комедию с претензией на гротеск. Но если бы мне этого не объяснили знакомые с режиссерским замыслом сотрудники театра, никогда бы не догадалась (и, как мне известно, не я одна). Происходящее на сцене напоминало что угодно, только не гротеск. Что же именно? Нервозность, суету, истерики, беготню, высосанные из пальца страсти и конфликты.

Дабы мои слова не казались отрицательным обобщением, приведу примеры. 20-летняя Агния (Анастасия Карпенко) — в пьесе волевая и немного лукавая девушка — в спектакле капризная, истеричная барышня с резкими сменами настроения. Как будто она дочь не бедной купеческой вдовы, а новоукраинца. Еще более неуравновешен 27-летний Ипполит (Алексей Тритенко), которого Агния любит, но хочет перевоспитать. Он тоже нервничает и надрывно кричит. Когда его характер обретает долгожданную решительность и появляется намерение наконец потребовать у хозяина-дяди заработанные деньги, Ипполит начинает надувать щеки так, что становится страшно. Приходит в голову сравнение с Котом Леопольдом, глотнувшим таблетку озверина.

Спокойнее ведет себя Дарья Круглова, мать Агнии (Ирина Мак). Можно было бы назвать более-менее удачной работу Олеси Жураковской, но уж больно она молода для Феоны, ключницы Ахова — женщины в возрасте, судя по тексту. Здесь даже сильный грим не помогает.

Самый органичный и, как ни странно, привлекательный (хоть он и отрицательный герой) — богатый купец Ермил Ахов (Владимир Ильенко). Актер очень глубоко и точно передает внутреннее содержание персонажа. Отношение к богатству как к вседозволенности и склонность к тирании — с одной стороны и ощущение полного одиночества — с другой. Но по своему поведению, душевному состоянию этот герой намного моложе и интереснее других, несмотря на почтенный возраст. Кажется, в него действительно не помешало бы влюбиться 20-летней девушке. Все-таки солидный мужчина, а не экзальтированный мальчишка.

Об отсутствии московского быта в спектакле уже упоминала. Декораций на сцене фактически нет, кроме кровати Агнии и сейфа, которые то опускаются, то поднимаются. Убогую жизнь Дарьи и Агнии Кругловых призвана проиллюстрировать облупленная стена их жилища.

Но уж совсем нелогичен финал спектакля. Напомню, в пьесе героиням удалось до конца сохранить достоинство, отказавшись от унизительной свадебной церемонии, предложенной Аховым. В спектакле же они почему-то соглашаются в обмен на приданое, которое Ермил Зотович обещает приобрести для невесты, и законный расчет за работу с женихом — племянником Ахова. Вот уж этот меркантильный ХХI век — никуда от него не спрячешься! На протяжении всего спектакля мне казалось, что его идеей является невозможность купить счастье за деньги. Значит, ошибалась.

Газета по-українськи

Виталий Жежера

Алексей Лисовец поставил грустную комедию

В прошлые выходные в столичном Театре драмы и комедии на Левом берегу Днепра состоялась премьера комедии Александра Островского «Не все коту Масленица».

47-летний режиссер Алексей Лисовец трактует эту старую русскую пьесу неожиданным образом. Старый московский купец Ермил Зотыч Ахов хочет взять замуж юную Агнию, дочь бедной вдовы. Но племянник Ахова, молодой приказчик Ипполит, переходит дядюшке дорогу, и Агния достается ему. Справедливость якобы торжествует.

Но у Лисовца все иначе. Он взял на роль Ахова актера Владимира Илленко. У него внешность и манеры боксера-тяжеловеса, старого чемпиона, который еще, возможно, иногда выходит на ринг. Кроме того, этот Ахов — мужчина погруженный в размышления, даже слишком — как для комедийного персонажа. И это какое-то время сбивает публику с толку, она пытается на всякий случай посмеяться, потом замолкает и ждет, что будет дальше.

Ахов-Илленко меньше всего похож на дремучего купца-самодура. У него европейская одежда и скульптурно-интеллигентный профиль. Поэтому в первом акте Ахов странно напоминает немецкого философа Гегеля, который случайно оказался в Замоскворечье и решил здесь вступить в брак.

Во втором акте его внешность вдруг меняется. Он — в простонародной одежде, борода — лопатой. Эта борода делает его очень похожим на Льва Толстого. Схожесть не только внешняя — Ахов действительно похож на Толстого мрачной честностью перед собой и перед другими. Он не притворяется лучшим, чем есть, даже когда бывает скупердяем, циником или эгоистом. Он ни разу не улыбается. Потому что он для этого слишком умный и печальный. Он, возможно, предчувствует свою близкую смерть — и в последнее мгновение вдруг очень захотел, хотя ненадолго, почувствовать себя молодым рядом с юной женщиной.

Но тут, как чертик из табакерки, возникает племянник Ипполит (артист Алексей Тритенко). Несмотря на молодость и веселую натуру, Ипполит кажется просто жизнерадостным дураком и не больше. И наконец, такая же очаровательно-неумная и красавица Агния (артистка Анастасия Карпенко). Впрочем, на сцене есть во всяком случае одна очаровательно-умная женщина — вдова-мама (актриса Ирина Мак). Но Ахов ее не заметил, что придает всему этому каплю драматизма.

«Пожалейте меня!» — говорит Ахов, и это вызывает в зале смех — неосторожный и немного нервный, потому что Ахова действительно жаль, как бывает жаль хорошего боксера, который проиграл бой, потому что вовремя не ушел с ринга.