teatre.com.ua

Газета 24

Ольга Островерх

Привет, оружие

На сцене много едят, не глядя стреляют от бедра и щедро матерятся. Режиссер Владислав Троицкий решил поэкспериментировать с социальной драмой В разряд социальной драмы идеолог Центра современного искусства «Дах» Владислав Троицкий неожиданно определил пьесу «Анна» модного русского драматурга Юрия Клавдиева. Модного не в том смысле, что за ним гоняются корреспонденты светских колонок. Совсем наоборот. Современная русская драматургия сейчас представляет собой что-то вроде последнего очага сопротивления миру глянца и гламура. Ввиду своего явного выпадения из системы ценностей и ценников, молодые драматурги позволяют себе многое. Например, не быть позитивными.

В этом Юрий Клавдиев, в прошлом простой парень из Тольятти, а ныне властитель альтернативных дум, весьма преуспел. По одним данным, до того как заняться написанием пьес, он изучал восточные единоборства и самурайские кодексы. По другим — до 26 лет тусовался со скинхедами. Конечно, тут сказывается и географический фактор — Тольятти известен не только как город, где высоко организованные бандформирования борются за право контроля над автозаводом, но и как место, откуда косяком идут молодые и рассерженные драматурги. Очень молодые и очень рассерженные. Но даже на их фоне Клавдиев выделяется особо пессимистичным взглядом на мир.

Одна из главных идей его творчества — добро должно быть с кулаками. Вместо того чтобы подставить вторую щеку, гораздо правильней звездануть обидчика чем ни попадя, желательно с летальным исходом. И таким образом уменьшить количество насилия в нашем несовершенном мире. Что-то в этом роде. Его пьесы носят выразительные названия: «Собиратель пуль», «Я — Пулеметчик», «Валгалла». От женственного и классического названия «Анна» тоже явственно пахнет оружейной смазкой.

Пьеса-вестерн — так определил драматург жанр своего произведения. Студентка-филолог отправляется автостопом на рок-фестиваль в Подмосковье, и (в этом месте реальность начинает немного глючить) оказывается в мире самого разнузданного русского фэнтези. В этом мире (отдельно взятом селе) живут по кинозаконам Дикого Запада, верят колдунам и фигачат друг в друга из револьверов. Впрочем, строго по правилам. И это еще ничего, поскольку в соседней деревне Акимовке и вовсе процветают каннибализм, инцест и человеческие жертвоприношения. Героиня некоторое время живет по местным понятиям, покорно встречая с «работы» мужа-стрелка. Но спустя некоторое время филологическое образование напоминает о себе, и девушка тоже берется за оружие.

Несмотря на насыщенность сюжета, в пьесе соблюдается единство места и почти — единство времени. Троицкий утрамбовал весь этот комок страха, насилия и ненависти в крохотное помещение своего театрального зала, отчего концентрация эмоций в какой-то момент казалась критической. Кроме того, на сцене почти непрерывно стреляли, пару раз за кулисами что-то поджигали, из-за чего сцену вместе с залом заволакивало довольно вонючим дымом. Сквозь этот дым и пальбу, мат и циничные диалоги просматривалось коллективное лицо нового поколения — лицо испуганного ребенка, которому страшно жить.

Афиша

Анна Саннинна

Любовь зла — в барак занесла

Небольшие киевские театры, куда не ступает нога бабушек-театралок (а если и ступает, то только в домашнем тапочке), но куда хочется возвращаться молодому зрителю, продолжают радовать. Речь о ДАХе и новой постановке Влада Троицкого по пьесе Юрия Клавдиева «АннА».

Скажем сразу: людям с чрезвычайно обостренным восприятием действительности или больными зубами на спектакль лучше не ходить. Кроме заявленной в анонсе матерной ругани есть внезапные пневматические выстрелы, крики, удары ремнями по голой спине, едковатый дым — все внахлест.

Красивые холодной, неулыбчивой красотой герои пьют-едят, ведут беседы и периодически стреляют друг в друга. Интенсивностью действо напоминает фильм Гелы Баблуани 13. И не скажешь, что будет дальше, и противоречивых чувств целая хроматическая октава.

Главная героиня, чье имя читается в обе стороны, в просторной майке и джинсах слушает «АукцЫон» и тоскует по временам, когда она училась на филолога в большом городе, пока не поехала за бойфрендом в глубинку на рок-фестиваль.

С той поры Анна живет среди стрелков в деревне, где действует так называемый «кодекс отцов» — мужчины палят из револьверов, обороняются от соседей-каннибалов из деревни Акимовка, напиваются вусмерть, ни за что ни про что лупят жен и не намерены ничего менять. Старорежимные взгляды на жизнь разбавлены сотовыми и прочей техникой. Тут в пору вспомнить Сорокинский «День опричника», где даже у каждого «супротивного» имеется свое «мобило».

Пока мужа нет дома, Анна (артистка Zo, персона в этом номере Афиши, в очередь с Викторией Литвиненко-Ясиновской) втихаря смотрит запрещенный телевизор и обсуждает возмождность побега то с шерифом (даховский старожил Марко Галаневич), то с местной проституткой по кличке До свиданья.

Молодой драматург Клавдиев, родом из Тольятти, нынче в почете за свои дерзкие антиглянцевые вещи, которые наводят шороху не только в среде людей, помешанных на фэнтезийных сюжетах, но и в кругах, которые 30 лет назад назывались творческой интеллигенцией. Одна из любимых тем Клавдиева — человеческое одиночество — красной звездой проблескивает в «Анне». Жители деревни бродят по замкнутому гругу вселенской тоски и не могут придумать ничего лучше перестрелок и бухалова.

При этом постановку не назовешь депрессивной. Это, скорее, мрачная и даже яростная правда жизни, но с твердым стержнем силы духа.

От излишней фантасмагоричности вестерн на сцене спасает живой разговорный язык, любовные шашни «как в жизни» и самогонка с солеными помидорами на столе. Только у зрителя начинают течь слюнки, как внезапный выстрел обрывает всю малину. Режиссер сидит среди оглушенных зрителей и посмеивается. Еще бы, русский вестерн удался.

Український тиждень

Наталія Шевченко

Були на селі

Зміцнів духом у численних містеріальних битвах Центр сучасного мистецтва «ДАХ» під проводом Владислава Троїцького й відчув у собі силу ступити на незвідану територію сучасної соціальної драми. Позаяк вітчизняна драматургія все ще у пошуках «свого театру», режисер звернувся до модного нині в Росії автора Юрія Клавдієва. Російська преса не дарма називає його міфотворцем нової урбаністичної культури періоду ідеологічного хаосу. Світ його п’єс — це індустріальні околиці, де панують насильство, страх і тваринні стосунки між людьми. Персонажі Клавдієва більше схожі на психічних мутантів, які живуть за законами фентезі, що заміняють їм розум, ідеологію, моральні цінності й Божі заповіді.

У виставі за п’єсою «АннА» йдеться про дивне село, відрізане від решти світу не відстанню, а «уставом» — мішаниною кодексу дикого Заходу і «Домострою». Там жінок б’ють різками за найменшу провину, їм не дозволяється дивитися телевізор, мешканцям не вільно залишати територію. І вони постійно відстрілюють один одного… за правилами. Криваві ігри виправдовуються тим, що «так прийнято». Ця постановка лежить у площині «чорного гумору», а тому й гра акторів за стилем нагадує «Кримінальне чтиво» Тарантіно. Комічний ефект виникає тому, що дорослі люди з серйозним виглядом розмовляють і діють, як недорозвинені підлітки. Також у виставі багато стріляють, постійно їдять і багато матюкаються. Тому глядачам варто приходити ситими, без дітей, але з капцями. Можна білими.

Газета по-українськи

Лєра Лауда

На сцені театру «Дах» влаштували стрілянину

17 січня у київському театрі «Дах» відбулася прем’єра вистави «Анна» за п’єсою російського драматурга Юрія Клавдієва. Головна героїня — 22-річна москвичка Анна потрапляє в село, відрізане від цивілізації. Тут процвітає насилля, а люди живуть за кіношними законами Дикого Заходу: носять із собою револьвери, стріляють одне в одного та воюють із сусіднім селом Акимівка, в якому взагалі побутують канібалізм та інцест.

— Над виставою працювали близько місяця. Паралельно з нею готували й «Сексуальні неврози наших батьків», тому актори мали по дві репетиції щодня, — розповідає Влад Троїцький, 41 рік, керівник «Даху».

— Ці дві вистави — гостро соціальні драми. В Україні їх майже ніхто не ставить. Тому мені було цікаво поекспериментувати.

Герої стріляють зі справжніх револьверів холостими патронами. Для постановки купили ту зброю, що Клавдієв описав у п’єсі.

— Мав завтра прилітати в Україну з Польщі, у відрядження, — розказує глядач, говорить російською з акцентом. — Але щоб на виставу потрапити, взяв квитки на день раніше. Злякався, коли на сцені перший вистріл пролунав. Здавалося, що актора справді вбили. Шокувало те, що потім труп кинули сусідським свиням, аби вони його з’їли. А також те, що дитина Ані застрелилася, граючись револьвером.

— «Анну» на сцені поки що ніхто не ставив, — каже режисер. — На прем’єру мав прилетіти сам Юрій Клавдієв, але його приїзд в останній момент зірвався. Пообіцяв приїхати у лютому. Зараз він створює кіносценарій за цією п’єсою.

34-річний Юрій Клавдієв — один із найвідоміших молодих драматургів Росії. Написав понад 20 п’єс, переважно про проблемну молодь. Зазвичай у його творах багато жорстокості та вбивств. У одній п’єсі маленький хлопчик убиває старого комуніста, в іншій — пасинок вітчима, дівчина носить в кишені відрізаний палець ґвалтівника, а мера Тольятті (рідне місто митця) вішають на стовпі.