Рубрика: «Литература» / Классика

Текст Мальвины Вороновой

Марсель Пруст:

Ускользающая красота

«… Его роман открывает не только ту правду о нем, которую мы искали, но много больше нее — правду, которую он сам о себе не знал»

Биографическая справка

Полное имя: Valentin Louis Georges Eugиne Marcel Proust ─ Марсель Пруст

Род деятельности: литература, философия

Автор: выдающегося романа-эпопеи «В поисках утраченного времени»

Место рождения: Франция, Париж

Дата рождения: 10 июля 1871 года

Мать: Жанна Вейль ─ дочь еврейского биржевого маклера

Болезнь: астма, первый приступ датируется 1880-м/1881-м годом (точно не установлено)

Отец: Адриан Пруст ─ профессор медицинского факультета

Образование: лицей в Кондорсе ─ звание бакалавра; юридический факультет Сорбонны (не окончил)

Лицеистское окружение: Жак Бизе (сын композитора Жоржа Бизе), Люсьен Доде (сын романиста Альфонса Доде), Мори Дени (художник-модернист), Фернан Грет (поэт)

Светская жизнь: посещал салон госпожи Штраус (Женевьевы Галеви); салон вдовы Бизе; салон госпожи де Кайаве (возлюбленная Анатоля Франса); салон Мадлены Лемер

Светская хроника: вел отдел салонной хроники в газете «Фигаро»

Первая книга: стихи в прозе в декадентском стиле, проходит незамеченной, укрепляя репутацию светского денди и дилетанта

Сборник: «Утехи и дни» ─ новеллы, предисловие Анатоля Франса, 1896 г.

Переводы: книги английского художественного критика Джона Рёскина «Библия Амьена», «Сезам и лилии», 1904 ─ 1906 гг.

Перелом судьбы: смерть отца ─ 1903 г., смерть матери ─ 1905 г.

Начало затворнической жизни: 1906 г., обострение астмы, переезд на бульвар Осман

Первые части романа: 1907 ─ 1911 г. г.: «Утраченное время», «Под сенью девушек в цвету», «Обретенное время»

Издание первое: книга «По направлению к Свану» издана в ноябре 1913 года, издательство Бернара Грассе, критиками и читателями принято прохладно

Издание второе: 1918 год, издательство «Галлимар», несмотря на полное издание, Пруст продолжал править роман до конца жизни

Гонкуровская премия: роман «Под сенью девушек в цвету», 10 декабря 1919 г.

Смерть: 18 ноября 1922 г., Париж

Творчество:

Шедевр: «В поисках утраченного времени»

Художественная основа: автобиография

Внутренний конфликт: подавляемый гомосексуализм, внушенная греховность, эстетизм

Метод: поток сознания, интуитивизм ассоциативной памяти

Философия: теория памяти Анри Бергсона

Литературное достижение: художественно-аналитическая ретроспектива

Издание, хронология:

«По направлению к Свану» ─ 1913 г.

«Под сенью девушек в цвету» ─ 1919 г.

«У Германтов» ─ 1921 ─ 1922 гг.

«Содом и Гоморра» ─ 1922 ─ 1923 гг.

«Пленница» ─ 1925 г.

«Беглянка» ─ 1927 г.

«Обретенное время» ─ 1927 г.

Светотень

Первая мысль о нем невольно вызывает образ им же описанной комнаты, в которой, еще не открывая глаз, по шуму улицы и свету, бередящему веки, он угадывал будущий день. Той самой комнаты, где ночью силуэты предметов своим молчанием сообщали ему чувство уходящего времени, комнаты между мирами: на границе настоящего и прошедшего, сна и яви, жизни и искусства. Отворив дверь, нужно дать привыкнуть взгляду к очертаниям сложного прустовского мира, где он представляется то поэтическим героем, то мрачным гением. Образец сыновней любви и воплощение порока, маленький чистюля и скрытый гомосексуалист. Обаятельный франт с печальными восточными глазами и неряшливый еврей с выбивающейся из-под воротничка ватой. Затворник, посвятивший себя искусству, сноб и льстец, внимающий причудам старых аристократов. Женственный денди, завсегдатай светских салонов, одержимый творчеством трудоголик и литературный карьерист. Каждое новое свидетельство о нем, которое мы невольно записываем в достоинство или порок, определяя свое отношение, стремится тут же найти себе опровержение. Читая биографии Марселя Пруста, вовлекаешься в игру света и тени, но, выходя из нее, осознаешь, что образ по-прежнему неуловим.

Воссоздавая свое Время, Пруст искал истину по ту сторону видимости, пренебрегая простотой лежащих на поверхности ответов. Следовательно, и мы, направляющиеся в его сторону, должны вглядываться в изучаемый предмет так долго, пока он сам не выдаст свою тайну.

Эскиз 1. Семья

Марсель Пруст родился в богатой семье знаменитого врача Адриена Пруста. Трудолюбивый, тщеславный отец вряд ли хотел иметь сыном избалованного, женственного, нервного Марселя. Но для матери, госпожи Жанны Адриен Пруст он был источником забот и счастья, она оказала большое влияние на него, привив любовь к искусству и сформировав его мироощущение и эстетизм.

Ее утонченность, граничащая с нервностью, не была искусственной, это была органика, которая, правда, сыграла с Прустом злую шутку. Мать учила его предугадывать реакцию людей в тончайших ее оттенках, быть тактичным, внимательным, предупредительным и чувствительным. Впоследствии многие будут принимать органичную любезность и такт Пруста за манерность и лицемерие, изъявление его любви ─ за чрезмерность и фарс.

Живя под одной крышей, мать и сын обменивались письмами и записками, свидетельствующими об их необычной привязанности друг к другу. В одной из анкет, будучи уже зрелым человеком, на вопрос о наивысшем несчастье Пруст ответил: «Быть разлученным с Матерью», но, фактически, он был с нею разлучен намного раньше ее физической смерти. Рано осознав свою гомосексуальную природу, Пруст всю жизнь скрывал эту склонность от матери, боясь, что это оттолкнет ее. Получив духовную свободу с ее смертью, он осознал всю силу настоящего одиночества.

Смерть Жанны Пруст стала его житейской смертью и одновременно литературным рождением. Острое чувство вины и того, что он не оправдал ее надежд, стало решающим в том, чтобы начать роман. «В поисках утраченного времени» — роман об утраченном детстве и утраченном счастье, об ушедших людях, о забвении любви и обретении ее в совершенно ином качестве ─ в искусстве.

Эскиз 2. Болезнь

В девять лет у Марселя случился первый приступ удушья (астмы или сенной лихорадки). С тех пор он вынужден был выезжать в закрытом экипаже, беречься от слишком резких запахов, остерегаться холода и сырости. Болезнь определила и образ жизни, и характер писателя.

С 1892-го года приступы удушья участились и усилились, дневные стали продолжительнее и сильнее ночных (особенно летом), вследствие чего романист вынужден был работать ночами.

Некоторые ученые утверждают, что астма обостряет нездоровую потребность в нежности, характер Марселя Пруста ─ тому яркое подтверждение. Он всю жизнь остро нуждался в том, чтобы его любили, хвалили, жалели и оберегали.

Беззащитность и желание нежности, порожденные болезнью, обусловили некую двойственность натуры Пруста. С одной стороны — потребность в любви каждого, кто повстречался на пути, с другой — аналитический, проницательный ум, вскрывающий мельчайшие штрихи несовершенной человеческой природы. Нередко случалось так, что, будучи с кем-либо любезным и льстивым в салоне, он едко высмеивал его же в своих Тетрадях. Так было с графом Монтескью, например, которому он откровенно льстил в лицо, чтобы потом остро высмеивать, копируя нелепые манеры графа, в кругу общих знакомых. Альфонс Доде заметил, что Пруст был дьявольски проницательным относительно скрытых мотивов и побуждений. Этой проницательности, которая высвечивала в людях чудовищ, было сложно ужиться с потребностью быть любимым этими же чудовищами.

Ностальгия

В возрасте тридцати четырех лет Марсель Пруст поселился в небольшой меблированной квартире на бульваре Осман, оббив одну из комнат непроницаемым пробочным материалом. Он решил писать роман. Вглядываясь внутренним зрением чувственной памяти в провинциальную тишину своего детства, он стремился к освобождению красоты и постижению чувства ностальгии. Во второй части судьбы он решил посвятить себя творчеству, что значило ─ оправдать себя и свою жизнь, но главное ─ выразить с детства преследующее томление по чему-то невысказанному и прекрасному. Работая ночами, днем он отдыхал, перевернув свое существование обратно бытующим законам социального движения, он стал чудаковатым астматиком-затворником, литературным одержимым, живущим исключительно в мире болезни, воспоминаний и фантазий.

И это после изнеженной жизни светского денди, купающегося в лени и роскоши. Обожаемый и оберегаемый близкими, нервный, болезненный и праздный, свою юность и молодость он провел в салонах, в болтовне, созерцании и бесплодных мечтаниях. За что в обществе прослыл остроумным и эрудированным бездельником, литературным аматором, в которого никто из современников по-настоящему не верил. Немногие могли предположить, что в инфантильном Марселе, снобистски увлеченном архаикой титулов, зреет шедевр двадцатого века. Но именно праздность стала залогом его литературной наблюдательности, снобизм ─ почвой для едкой проницательности, его изнеженность стала залогом утонченности, а неутомимый самоанализ ─ основой его фанатичной кропотливости в воссоздании в романе утраченного мира реальности. Не будь вереницы утопающих в солнце ленных, неторопливых дней, не было бы и великого Пруста, поклонника только ему понятной красоты.

Отныне, с тех пор, как он принял решение писать, окружающая действительность стала интересовать его только как источник впечатлений для его творчества. Каждую деталь, подробность, предмет, появляющийся в произведении, он изучал, исследуя почти с научной тщательностью: консультировался с семейством Доде по поводу цветов, у госпожи Строс спрашивал о лисьих мехах, сердился на своих приятельниц за то, что те выбросили свои старые платья, которые были нужны ему для описания. Пришедшего знакомого, владеющего итальянским, Пруст просил произнести несколько раз два слова senza rigore («непринужденно» — итал.): в «Девушках в цвету» эти слова вызывают образы резкой молнии и мягкой духовности. Он мог ночью выйти поискать боярышник (будучи астматиком, днем он практически не покидал дома из-за резких запахов) ─ освежить в памяти вид цветка или попросить поздно ночью друзей разбудить их дочь, чтобы он посмотрел на нее, потому что с нее он писал мадемуазель де Сен-Лу. Порой он выезжал в какой-нибудь салон, понаблюдать за прототипами своих персонажей, восстановить в памяти обстановку или уточнить какую-нибудь подробность дамского туалета. Всегда в меховом пальто, всегда у камина: он мерз, дома ему казалось, что постель его отсыревает, и потому в комнате всегда топили, а белье, прежде чем подать, грели у огня. Не выезжая и почти никого не принимая у себя, он мало походил на юного изнеженного заботой Марселя прежних дней. Затворничество, одиночество, неустроенность — были резким контрастом его семейной, уютной, налаженной и обустроенной, размеренной буржуазной жизни времен его детства и юности. Словно все персонажи из его жизни уходили, чтобы перейти в книгу.

Незадолго до смерти кто-то ему сказал, что натощак лучше работает мозг. И следуя этому сомнительному совету, он отказывался есть. Ночами писал, а на рассвете принимал веронал и спал до трех часов дня, порой принимая такую дозу, что просыпал два-три дня подряд. Он постепенно превращался в тетю Леонию, прекрасно описанную в романе. Ее передвижение сначала ограничилось садом, затем — домом, комнатой и — постелью. Она жадно вглядывалась в жизнь за окном в то время, как ее жизнь тихонько замирала и угасала. Пруст выходил все реже и реже, но тоже любил слушать приносимые посетителями новости и слухи света, анализируя тончайшие оттенки человеческих взаимоотношений.

Ровно, как оборвалась последняя нить детства, — умерла мать — стал рождаться роман. И ровно, как работа над ним подходила к концу, угасла жизнь писателя. Так замкнулась цепочка жизни, смерти, искусства. На конверте, закапанном отваром, разместились неразборчивые записи нетвердой руки, прочитать удалось только слово «Форшвиль». Уходя, он записывал на клочках бумаги свою смерть, стремясь к наибольшей достоверности. В последние часы жизни им владел мир его произведения, над которым он работал долгих семнадцать лет, и которое, в конце концов, как и всех его героев, поглотило его самого.

Эскиз 3. Литература

Несмотря на слабое здоровье и приступы удушья, Марсель Пруст отлично учился в лицее Кондорсе, особое внимание уделяя литературе.

В 1896 году написана первая книга «Утехи и дни», которая разочаровала его литературное окружение, подтвердив мнение о нем как о человеке умном, но без будущего. Второй писательский опыт состоялся несколько позднее — перевод Рёскина «Амьенская Библия», «Сезам и Лилии» и предисловие к «Сезаму», озаглавленное «Дни чтения». Обращаясь теперь к этому труду, исследователи обнаруживают в нем истоки будущего великого Пруста-аналитика и эстета, но тогда книгу отказались печатать. По-настоящему Марсель Пруст вошел в литературу первой частью романа «По направлению Свана» много позже, в 1915 году.

О своем вступлении в литературу сам писатель сказал так: «Я жил в лености и беспутстве удовольствий, в болезни, лечении, причудах, а затеял свой труд накануне смерти, ничего не смысля в своем ремесле…»

В 1912 — 1913 г. г. Пруст пытается издать первые два тома, которые резко отклонил Андре Жид, редактор «Нувель Ревю Франсез», отказались печатать «Меркюр де Франс» и Оллендорф. В ноябре 1913 года книга вышла в свет, но издание «Свана» показалось Прусту провальным. Однако в этом же году многие издательства, раскаявшись, стали оспаривать право на него, но в августе 1914 года началась война, задержавшая выход романа на пять лет. Пруст начал работу над рукописью в тридцать четыре года, а опубликовал второй том только в сорок восемь лет. В 1918-м году выходит третий том «Под сенью девушек в цвету», за который в 1919 он получает не без содействия его близких друзей Гонкуровскую премию.

Далеко не сразу роман нашел отклик у современников, во-первых, немало мешала репутация Пруста ─ сноба, бездельника, аматера. Во-вторых, он редко говорил о своем литературном труде, и делал это, стесняясь и тушуясь, в-третьих, цельности впечатления помешала война, разбив выход книги на два периода. Его неудовлетворенность оценками романа понятна, он осознавал масштаб своего произведения, новизну метода, оригинальность своего замысла, возможно, поэтому не стеснялся откровенно себя рекламировать, заказывать о себе статьи, вызывая ироничную улыбку некоторых своих знакомых. По праву заслуженная Гонкуровская премия все же была следствием длительных уговоров, просьб и расшаркиваний перед нужными людьми.

С 1920 по 1922 г. г. были опубликованы еще два тома романа. Чувствуя приближение смерти, Пруст торопил издателей, и торопился сам закончить правку «Пленницы» и «Обретенного времени», но последние тома вышли уже после смерти писателя.

Эскиз 4. Любовь

«Содом и Гоморра» — первое название, которое Пруст придумал для своего воображаемого романа, определив еще до создания его доминирующую тему. Французское общество того времени открыто не поощряло гомосексуальные связи, но и не порицало их: существовали публичные дома, закрытые клубы и некоторые пары решались на неофициальный брак.

Со смертью родителей Пруст утратил любовь, в которой так нуждался, но обрел творческую свободу, в которой, как оказалось, нуждался не менее. Пока они были живы, он не мог писать о том, что его по-настоящему волновало ─ о гомосексуализме, и он справедливо полагал, что лишенное внутренней правды произведение будет легковесным.

Глубокое противоречие его души было обусловлено нежной привязанностью к матери: любя ее, принимая ее ценности, духовно сопереживая и дорожа ее родством, он не мог оскорбить это чувство низменным, по ее мнению, влечением к мужчинам. Внушенное в детстве чувство порока, грязи, унижали и раскалывали его личность надвое. И роман тому подтверждение: Рассказчик и Другие, эти Другие ─ порочны, нелепы, отвратительны, гротескны. Рассказчик чист, его жизнь прозрачна, его образ соткан из наитончайших эстетических оттенков. В этом соотношении чистоты и порока, детства и взрослости, прекрасного и безобразного ─ основной надлом Пруста и этико-эстетическое ядро его эпопеи.

Открыв тему гомосексуализма, Пруст все же остался иносказательным, о чем впоследствии сожалел. Но это целиком соответствовало его жизненной позиции. Пруст не знакомил своих немногих друзей с возлюбленными, однако все знали, что время от времени в квартире на бульваре Осман жил какой-нибудь «пленник» (подобно Альбертине в романе). Его любовники были в своеобразном заточении, если же им позволялось выходить, то впоследствии от них требовали отчета, все они были под масками помощников и секретарей, чьи имена, социальное положение и судьбы неизвестны. Слежка за Альбертиной в романе, муки ревности и отчаяние, — все это достоверность личной жизни писателя, превратив влечение к своему полу в тайну, он сделал любовь постыдной.

Красота

В то мгновение, когда замирает сердце автора, оживает Рассказчик, просыпаясь в своей комнате, следя за лучом, который притаился в углу окна, словно бабочка. Отныне ничего не будет более достоверного: небольшой городок Комбре, колокольни, куст розового боярышника, прикрытые ставни в жаркий полдень, черепичная крыша, отраженная розовой полоской в воде. Отправляясь на поиски Марселя Пруста, следует направиться в сторону Свана. Открыть первую страницу первого тома и услышать голос Рассказчика, не менее музыкальный, чем соната Вентёйля. Нет, не случайно то, что образ писателя неуловим, и всякое желание собрать его воедино не может быть осуществленным. Попытки воссоздать его мы предпринимаем не в той реальности. Мы ищем автора в прошлом, он же перед нами, в настоящем: его роман открывает не только ту самую правду о нем, которую мы искали, но много больше нее — правду, которую он сам о себе не знал.

Маленький Марсель несет по лестнице мамин поцелуй, боясь, что расплещет чудодейственное прикосновение губ. Дождь стучит по листьям, успокаивая своим шорохом, Женевьева Брабантская с ночной лампы прячется в складках шторы тенью изображения. «Скрипит» в своей комнате тетя Леония, предчувствуя близкую грозу, прячущуюся в туче за крышами. Звучит соната Вентёйля, звуки которой Сван хочет удержать и сохранить в себе… Спит Альбертина в комнате Рассказчика, позволяющая этим сном любить ее.

Перед нами появляется тот Марсель, которого, возможно, никогда и не было ─ чистый, нежный, утонченный, бесплотный, словно мерцающий свет утреннего солнца. Контур его прозрачного силуэта ложится на житейское неряшество, порочность, компромисс, карьеризм, снобизм, на жестокость остроумия и на едкую патоку необходимой лести, заслоняя и отрицая житейского своего визави. И восстанавливая только одного, единственного Марселя… пленника ускользающей красоты.

Добавить комментарий

Добавить комментарий