teatre.com.ua

«Город грехов» по-русски

Текст Марыси Никитюк

Фото Ольги Закревской

«Анна» — пьеса молодого российского драматурга Юрия Клавдиева, представителя современной «новой драмы»

«Новая драма»: острые социальные темы, натурализм, маргинализм, использование вульгарной и ненормативной лексики. Поиск нового героя в негероическое время обмельчания человеческих страстей.

Русская глубинка в антураже вестерна: народец, изолированный от внешнего мира, от безделья, самогона, импортного героина придумал себе свой Голливуд — играет в стрелков-ковбоев. Схема та же: есть хорошие парни, есть плохие, есть председатель, который следит за тем, чтобы поголовье плохих не превышало хороших, есть фермеры и женщины и есть враги — село каннибалов Акимовка.

Ну и самое главное — есть постановка в театре «ДАХ», режиссер: Влад Троицкий, спектакль: «Анна». Хорошо и весело.

Стрелок Серега «Левша» Вяземский (в шапке, Игорь Постолов) говорит Вите Малышу (Вова Миненко), что после тридцатого мертвица, все воспринимается по другому

Спектакль мог бы стать постапокалиптической антиутопией, если бы подобное не разворачивалось во всех постсоветских городишках, изолированность которых превращается в самый густой и беспросветный омут — а там, как известно, черти.

Сама пьеса для киевской театральной среды необычна. Необычна тем, что обращается к несвойственным украинскому театру проблемам и вопросам и говорит несвойственным для украинского театра языком. Это одна из немногих попыток не актуализировать именитое старье, а поднять современный животрепещущий материал.

Несколько тарантиновскую словесную материю пьесы Влад Троицкий облек в рамки реалистически-бытового театра. Доведенный до гротеска реализм: все верят в то, что они верят. Черные глухие стены, на полу сосновые доски, медвежьи шкуры там же (Россия все-таки), иконы, старый кассетный магнитофон и грубый стол, за которым весь спектакль, собственно, и проходит.

Сквозь изящную, даже витиеватую, стилистику изречений пробивается временами незатейливый шероховатый мат. Но мат в «Анне», как и выстрел, — част, но органичен. Это инструмент, которым молодое поколение актеров «ДАХа» пользуется ненавязчиво. Для Клавдиева, как и для всего течения новой драматургии, подлинность описываемой среды крайне важна. Современная драма пытается не сотворить и приукрасить мир, а как можно точнее его самому себе показать, потому что в зеркале давно не нарядная девочка, а окровавленный олигофрен с бензопилой в руках.

Zo в роли Анны железно-сдержанная, но не всегда удерживает необходимое внутреннее напряжение. Зато Витя Охонько в роли председателя трогателен, мастерски держит гротесковое спокойствие своего персонажа.

Два самых важных смысла в спектакле озвучивает сначала сумасшедший шаман-гинеколог, а потом сама Анна. Кстати, Анна, недоучившаяся учительница русского языка и литературы, в деревню попала, приехав на рок-фестиваль в Подмосковье. И, встретив будущего мужа, осталась, здесь ей показалось интересно. Но скоро интерес ее угасает, перерастая в обычное выживание и безукоризненное следование Кодексу Отцов — своду суеверий и правил, заменившему закон. В конце Анна скажет, что ей почти понравилось быть стрелком, играть в войну, ведь главное, чтобы было интересно. Это смысл раз.

Шаман-гинеколог (Дима Ярошенко) поджигает дома. Он говорит: «Почему, чтобы вы начали думать, обязательно кто-то должен начать вас жечь? Убивать. Мочить. Загонять в горящие подвалы». Это смысл два.

«Потому что только ваши сны похожи на нормальную жизнь»

Это уже скорее вывод. Горький острый, обличительный…

«Это неправильно. Многое здесь неправильно. Но мы стали такими какимы мы стали. И ничего не сделать» — говорит Витя Малыш и бьет Анну за непослушание Кодексу Отцов

К слову, именно с «Анны» и начинается постановка новой драматургии в Киеве. И не только потому, что «ДАХ» фактически первым ступил на это поле, но и потому, что «Анну» увидели, услышали, отреагировали на нее. И кто знает, может быть, она — точка отсчета нового театра в Украине?